Позже, к наступлению ночи, я танцевал в зале с какой-то милой девицей, представившейся дочкой одного из генералов. А под утро, отправляясь спать в отведенную комнату, мой разум совершенно ничего не помнил.

Все расходились с рассветом и договаривались встретиться на стадионе, оставив мою особу в полном одиночестве. Дом опустел, и лишь прислуга нарушала утренний сон уборкой огромных покоев. Власик уехал еще загодя, так что, можно было спать до обеда, чем, собственно говоря, я и воспользовался.

* * *

А уже к обеду разбудил Власик.

— Подъём, товарищ путешественник! — гаркнул он, раздвигая громоздкие шторы в спальне. — Нас ждут великие дела!

В голове летало звено бомбардировщиков. Генерал стоял передо мной свежий, выбритый до блеска. Лукаво улыбаясь, держал в руках бутылку грузинского вина.

— Сейчас легче станет, поверь мне. После таких вечеров у Василия, я только и лечусь подобным. Клин клином вышибает. Спускайся к столу, мы в квартире одни, все разъехались под утро.

— А хозяин где? — прохрипел я, отчаянно пытаясь дотянуться до стакана с водой.

— Отбыл на стадион. Он хоть и пьет за троих, но пьяным редко бывает. Организм молодой, куда за ним угнаться.

Я хотел поведать Власику, чем позднее аукнутся сыну Сталина такие вечеринки, но вовремя промолчал: не время еще.

— Умывайся и к столу! — будто читая мысли, перевёл тему Власик. — Прислугу я отпустил, но обед уже накрыт.

Решили сегодня посетить Оружейную палату, Третьяковскую галерею и, если хватит времени — сходить в МХАТ. На завтра было запланировано посещение ВДНХ, и матч на стадионе.

Вот там-то я увидел настоящую столицу. Трибуны ревели, свистели. Курили, орали, смеялись. На поле сражались две непримиримые команды: бериевское «Динамо» и «ВВС» Василия Сталина. Счет был открыт в пользу последних. Мы сидели в окружении генералов авиации, полковников, майоров и их жен. По трибунам ходили разносчики сигарет, пива, мороженого. Хоть было и морозно, никто не отказывался. В боковых ложах присутствовали люди Берии. Кабулов, еще кто-то — тех я не знал.

— ГО-ООЛ! — орали трибуны. Сын Вождя поздравлял своих подопечных диким восторженным криком. Публика безумствовала. Берия, блеснув своим знаменитым пенсне, отвесил Василию шутливый поклон. Встал, отшвырнул газету. Скрылся внутри. За ним потянулись угодники. Матч был проигран. На радостях Василий одарил каждого игрока новой квартирой. А мне шепнул напоследок:

— Лаврентия Павловича не бойся. Мы с Власиком тебя защитим. Не так уж длинны руки НКВД. Мои орлы-летчики сразу придут на помощь.

И, сунув мне маленький сверток, ушел, попрощавшись. Оставил подарок.