— О! — восхитился полицай. — Герр Бромер очень умно придумал! На живца — конечно, на живца! Проведем по улице села, чтобы все увидели. Запрем в сарае. А красные сволочи сразу разнесут весть о двух пленниках.
Блин! — пронеслось у меня в голове. — Вся операция, задуманная Сталиным, по обеспечению Советской Армии новым оружием, псу под хвост. — Да блин же! — Еще и подставим под удар незнакомых мне партизан. Судя по званию Бромера и количеству его штата, они прибыли сюда в карательных целях. Я слышал о подразделениях СС «Мертвая голова» — они как раз занимались их истреблением. Бывало, и целые деревни сжигали дочиста, чтобы выманить наших бойцов на помощь своим родственникам. И вот, в качестве наживки, мы сами оказались в руках Бромера.
А тот продолжал, коверкая русские слова:
— Мой доложить штурмбанфюрер Голиц. Герр Голиц прислать зольдатен. Много зольдатен. Мой оцепить лес. Партизанен выйти… как это по-русишь, — он щелкнул пальцами, — выйти из лес на помощь. Мы их пуф-пуф! — стрелять. На наживка! — и довольный собой, рассмеялся. Смех вышел отвратительным.
Павла Даниловича пихнули ногой в бок. Охнув от боли, он едва не повалился на пол. Я подхватил. Удар пришелся в раненое бедро.
— Шнелль! — подогнал начальник. — Вести на улица. Все житель видать пленник.
— Понял! — козырнул полицай. — Вывести, провести по селу, чтобы все увидели.
— Я-я, гут… увидели.
Бромер оделся. Понюхал остатки коньяка в отобранной фляге. Налил в рюмку, посмотрел на свет. Благородный напиток играл в лучах янтарным цветом хрусталя. Глотнул. Опрокинул разом всю рюмку.
— Гу-ут! — выдохнул. — Дас ист гут!
— Конечно, гут, — проскрежетал зубами майор. — Коньяк-то трофейный. Французский.
Пока нас выводили, офицер поднял трубку. Что-то залепетал на птичьем немецком языке. Павел Данилович краем губ перевел тихо, чтоб я слышал:
— Докладывает, сволочь, что поймал важную птицу. Это он о тебе. Гражданский-то ты, а не я. Очевидно, подумал, что ты с секретным заданием. Просит выслать роту автоматчиков. Две машины солдат. Хорошо, что я успел уничтожить улики, — сглотнул он слюну. Поморщился. Икнул от досады. — А мог бы сбежать, сохранить информацию. Но тебя не оставил. Теперь что? Теперь партизаны будут вызволять нас из плена.
У меня оборвалось в груди.
Чёрт-чёрт-чёрт!
Погибнут бойцы. Совсем незнакомые люди. О моей тайной миссии не знает никто. И узнает ли вообще? Выживу? Доберусь до своих? Встречу еще когда-нибудь Илью Федоровича? Воплощу в жизнь проект «Советские рои»?
Все мысли пронеслись со скоростью трансконтинентального экспресса. Поймал себя на том, что совершенно не вспомнил о семье, о своем собственном времени: вернусь ли туда? Увижу дочурку, жену? Первой заботой было спасение людей. Понимаю ли я? Незнакомых людей! А потом уже семья, дом, собственное время, где когда-то жил.