Над дверью Лиходеева пришлось потрудиться. Сначала все его охранные чары зарисовала, потом размотала их так, чтобы не сработали да ему не сообщили о визите моём тайном. Времени ушло просто море! Так что кошель я уже просто внутрь закинула — куда попал, туда попал — и принялась заклинания восстанавливать, поражаясь их количеству. И немало гордясь моим Прохвостом. Даже через них кошель протащил! Молодчина!
Вот эти бы умения да в доброе дело.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
— Что же ты, Велижана Изяславовна, на занятие-то моё не пришла? — было первым, о чём спросил у меня Лиходеев, когда мы с ним в светлице той встретились вечером.
Вот же пристал. Неужто понял, что душечара была не настоящая? Может, та его душечара, которую он мне показывал, намёком была, что он раскрыл обман мой?
— Да неужто я одна такая не пришла? — деланно подивилась я. — У нас и, окромя меня, полно лентяев.
— Лентяи все пришли, — усмехнулся Лиходеев. — Только тебя с Изгорской не было.
— Как странно, — решила я увести разговор в сторону, — Оляна очень хотела душечару свою улучшить.
— Меня тоже это… удивило.
Лиходеев и правда выглядел задумчивым. Опять хмурился. Это он злится или тревожится? Не пойму. Я за сегодняшними происшествиями вообще Оляну припомнить не могла.
— Может, с Ветровым куда ускользнули, пока никто не видит? — пошутила я. Но учитель этого явно не понял и вопросительно поднял брови. Пришлось пояснять: — Они постоянно что-то на артефакторике вместе делают. Ну мы и подумали, что там не только к артефактам любовь.
Лиходеев усмехнулся и произнёс:
— Неплохо было бы.
— Да не пустят её за него замуж, — продолжала я его заговаривать. — Он из простых, а за неё приданое рудниками дают.
— Это он сейчас простой, а потом может и чародеем знатным стать. А ежели к артефакторике склонность имеет, да дурить не будет, то бедным не останется. Буду рад за них. А то вон говорят, что Оляна сегодня дюже странно себя вела, — и посмотрел на себя так вопросительно.
Я только плечами пожала. Мол, не знаю, не ведаю.
— Может, ты вообще замечала не было ли каких странностей в последнее время среди друзей твоих или учителей? — вдруг спросил он.
Замечала, ой как замечала. Но ему-то какая печаль?
— Может, и замечала, — протянула я. — Но мне сейчас многое странным кажется. Не привыкла я ещё к Школе, людям новым да порядкам местным.
— Не лукавь, Велижана Изяславовна, — покачал Лиходеев головой. — Уж больно подозрительна эта твоя молчаливость выглядит.
Тут бы мне вильнуть косой что хвостом и вспомнить нелепость какую, но как леший дёрнул!
— Да в чём же меня можно заподозрить, Яросвет Лютовидович? Я — девица простая, вся моя жизнь, как открытая книга. А вот вы появились незнамо откуда, вопросы такие вот опасные задаёте, сарай подожгли зачем-то. Как вам верить после такого?