И тут память мне подбросила картинку — трое всадников в маковых опашнях, словно пламенем охваченные. Вот тот слева-то как раз и был на Радомила похож!
— Он труп осматривал в проулке! — выпалила я, перебив что там Яросвет сказать пытался. — Вот откель я его знаю!
— Ты где тот труп-то видала? — изумился Лиходеев, то бишь Чудин.
— Да там проходила мимо, пятно яркое заприметила да остановилась поглазеть, — пробурчала я, припоминая, какие взаправду думы думала в тот день.
— Вот ты неугомонная, — покачал головой Чудин, но ответить я не успела: в дверь постучали. Негромко, однако же уверенно, словно знали, что право имеют войти. Мы переглянулись.
— Под лавку, — одними губами скомандовал Чудин, и я второй раз на седмице скорчилась меж ножек мебельных, прячась от неведомых врагов.
Глава 22.2
— Входите! — крикнул Яросвет, а сам заготовил душечару для нападения.
Дверь отворилась. Повисла тишина. Мне из-под лавки ничего не было видно, потому что дверь загораживал стол, накрытый длинной скатертью. Сердце стучало в ушах.
— Тьфу ты! — сказал Яросвет и опустил руку. — Входи уже, не выстужай дом.
Ага, то есть это не враг… Или враг, но неопасный? Или Чудин просто решил его заморочить отношением свойским?
— А ты кого ждал? — раздался знакомый суховатый голос. Ба, да это ж Радомил как есть! или как его там Чудин назвал, Миляй? А что ж он мне не говорит вылезать из-под лавки-то? — Уфф, дай глотнуть чего, а то от лекций горло что труба печная.
Яросвет невозмутимо налил ему чего-то из глиняного кувшина — я видела между краем лавки и столешницей, как донышко поднялось, а потом на место встало. Чудин же при этом встал так, что чуть мне на подол не наступил. Не хотел, чтоб я вылезала? Отчего ж? Нешто сам насчёт Миляя подозрения имеет? Человек-то его, да как знать… Может, у них в приказе тоже крысы водятся…
Миляй отпил и пофыркал, а после за стол уселся — я его сапоги теперь видела.
— Поболтал я с твоей осведомительницей, — крякнул Миляй и снова шумно глотнул. — Ох и хороша! Немудрено, что ты её под свою руку взял, таких привечать надобно?
— У неё глаз-алмаз, — усмехнулся Яросвет. — Тебя сразу раскусила.
— Да ладно! — ахнул Миляй.
— А вот же, — продолжал потешаться Яросвет. — Прибежала ко мне в мыле после урока твоего и давай пугать, мол, новый учитель что-то знает да как бы не замыслил худого, а ещё разум ученикам на уроке туманит да в головы заглядывает!
— Сильна-а! — протянул Миляй. — А где ж она? Раз прибежала? Я ж тоже сразу пошёл.
Наступила мёртвая тишина. Потом ноги Яросвета согнулись, и тут же под краем лавки показалась его голова.