— Ой, я же забыла рассказать про воду! — встрепенулась Велька.
Чудин слушал и думал о том, что вот её, как пчелу на пыльцу, тянет ко всякому лиходейству. Хотя тут, наверное, другое сравнение уместнее!
Глава 26.2
Понимая, что после пира с его медами да событиями, лучше сразу пойти почивать, Яросвет всё же уселся за записи, Велькиным колдовством добытые. Кстати, его лиса рыжая про вторую свою зверушку ему ничего не рассказывала, вот же скрытная душенька! Надо бы попытать его зазнобушку на этот счёт!
Настроив чародейский огонёк, Чудин принялся разбирать мелкие буковки. И чем дольше читал, тем гадостнее становилось. Яросвет за годы службы дознавательской немало лиходеев встречал. Разные перед ним представали. Больше всего бывало тех, кто на злодеяние пошёл из-за чувств — гнева ли, зависти, страсти, отчаяния. Много попадалось и тех, кто за выгодой шёл. Немало Чудин сталкивался и с теми, кто в преступлении своём радость получал, отвратительное какое-то довольство. Такие порой даже и гордились делами своими.
Но больше всего Яросвет не любил тех, для кого лиходейство стало рутиной, обыденностью, привычной работой. Тех, кто смотрел на жизни людские и муки жертв с тем же равнодушием, с каким наёмные приказчики смотрят на записи прихода-расхода купца-хозяина. Хотя даже у тех наверняка чувств поболе. Олех с ним в этом не соглашался, мол, те, кто любит мучить людей, куда страшнее. И, наверное, прав был, но Чудин мнения своего не менял. Вот сейчас читая добытые записи, он всё более наливался яростью. Сколько жизней поломанных, столько смертей человеческих — а в заметках этих лишь результаты опытов и сожаления, ежели что-то не удалось так, как задумано.
Нет, он не простит себе, ежели этакие лиходеи не понесут наказания. Яросвет представил себе, что они окажутся у власти в стране, и содрогнулся. Страшно стало. И страх этот на пару с яростью придал сил. Хмель из крови будто испарился. Разум стал острее, и Чудин с упорством и азартом охотничьего пса начал перебирать сведения, что имел.
То, что подмена людей совершалась с подачи князя, теперь несомненно. Правда, он не чародей, но таковой есть при его дворе. Хотя… Чудин вспомнил княгиню, что увещевала Велю настойки испить. Что-то в ней было такое… Чьего она рода? Память подводила. В библиотеке наверняка был список родов, но ночью туда идти не хотелось. Могла ли княгиня оказаться колдуньей? Вполне. Впрочем, возможно, и обратное.
Ну да не так важно. Главное, что князь замешан. Кто ещё? Несомненно, Глазуновы. А Жаровы с Тихоходовыми? Они явно ближники. Но зачем они ему? Глазуновы с артефактами завязаны. А лица меняют и память крадут, скорее всего, с помощью как раз артефактов.