— Вот здесь-то Прохвоста и дождёмся! Небось и рабочая светлица тут ближе!
Глава 25.3
В светлице вдвоём было как-то неловко. Вроде и раньше мы с Яросветом так оставались один на один, а поди ж ты, отчего-то сейчас и я смущалась, и он смотрел хоть куда, лишь бы не на меня.
К счастью, наконец из щели под дверью, будто капля тени, вытек и материализовался на полу Прохвост. Встряхнулся от пыли и тихо мяукнул, на меня глядя.
— Ну? — я присела на корточки. — Где?
Прохвост развернулся и пополз обратно к двери, оглядываясь, следуем ли мы. Мы обменялись с Яросветом кивком и в переход выскользнули. Котёнок вёл нас вглубь княжьих хором, по тёмным, пахнущим воском подвесным сеням. Я набросила на нас скрытность, чтобы ежели что — приняли бы нас за занавеси или сундук какой, но всё равно к каждому шороху прислушивались. Наконец Прохвост остановился перед дубовой дверью, украшенной железными накладками в виде змеев сплетённых. Дверь оказалась заперта.
Яросвет осторожно прикоснулся к железной скобе, потом отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Тут чары охранные на замке. Попробуешь вскрыть — хозяин мигом проведает.
Эх, ну вот, запросто не войти. Я посмотрела на Прохвоста, который тёрся о косяк.
— А ты? — спросила я его шёпотом. — Пролезть можешь?
Яросвет обернулся изумлённо, но понял, что не ему. Котёнок же важною походкой прошествовал прямо сквозь дверь, вернув себе сияние бесплотное, как когда только из рисунка выпрыгивал.
— Вот, значит, как он в сундуки лазает… — протянул Яросвет.
И был неправ: сам-то Прохвост сквозь дверь просочился, но вынести-то он ничего не мог. А потому, коли мы хотели чего о князе узнать, надобно было мне ту методу использовать, что впервые у Быстрова в лавке опробовала. Вот только без памяти валяться не хочется… Но ежели только мельком оглядеться, понять, что где, а потом Кусаку запустить, чтобы написанное передала…
— Бумага есть? — спросила я Чудина.
Он, вопросов не задавая, вынул из-за пазухи книжицу небольшую, такую, в какой удобно заметки вести, а при ней угольный карандаш в оболочке деревянной. Ох и жирно живёт!
Ну ладно же. Закрыла я глаза, да на Прохвосте сосредоточилась. Тотчас карандаш по бумаге зашуршал. Глянула — стол, заваленный свитками да бумагами. На стене — карта окрестностей Тишмы с пометками неясными да поставок резной, тоже грамот полный. На полу пластины дубового кирпича, на них сундук. Страница перевернулась, и на новой половицы крупнее нарисовались, да одна поднятая, а под ней — захоронка с бумагами.
Почуяла я слабость и сразу Прохвоста отпустила. И так довольно углядел. Хорошо хоть стояла у стены, не пошатнулась.