⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Ну что сказать… Задания я давать умею. Прохвост и правда Кусаке виденное и слышанное передавать навострился, да забавно так — потрутся друг о друга, поластятся, и тут вокруг перевязки на листе картинка расползается, словно лужа.
А вот кошель Яросвету трижды пришлось относить. Третий, кстати, оказался не его. Но принёс его Прохвост с тревожной, если не сказать, испуганной мордой. Я поначалу значения не придала, думала, наказания боится. Отнесла добычу Лиходееву, а тот и говорит, мол, не моё. — Точнёхонько знаете? — прищурилась я, кошель разглядывая. — Тут вон вышивка в углу, вроде на Л похоже…
— Во-первых, непохоже, — скривился Яросвет, — а во-вторых, родовое моё имя истинное Чудин. Так и с чего бы мне на кошелях Л изображать?
Я примерила к его облику новое имя. А тоже неплохо подходит!
— Ты только никому ни слова, — предупредила меня чудь синеглазая. — Это имя в Школе знают.
Я пообещала молчать, и мы полезли глядеть, что же там внутри мешочка, расшитого тесьмой золотой. А там оказался ключ. Сложный, с чарами незнакомыми, от двери явно, но какой? Прохвост увидел, что ругать мы его не собираемся, и тут же возгордился. Довольный донельзя.
Мы же начали гадать, от чего ключ, да разбирать, куда ходил этот поддельный Правдослав Яромирович. Но пока особо ничего необычного не узрели. На том и расстались уж в глубокой ночи.
А на следующий день в Школу учитель новый приехал. Казимир Всеславович аж светился от довольства, когда про него на уроке сказывал. Мне же этот Радомил Светосмыслович показался каким-то знакомым.
Я уж хотела побежать к Яросвету, как тут пришёл Прохвост, потыкался в Кусаку мордой и, пока она прудила картинки да записи на тетрадных страницах, ластился ко мне. Я чесала за ушами обоих, а сама разглядывала получившиеся рисунки. Собралось их немало, да только там в основном светлицы наши ученические были да терем учительский. Однако нашлись и такие дома, каких я опознать не могла. Например, срубы какие-то, внутрь которых Прохвост почему-то не забрался. Не заходил туда Правдослав Яромирович, что ли? А на одной из картинок Кусака нарисовала дверь. Почему дверь? Не понимаю.
А ещё лица, лица, лица… А зачем этому хмырю по два раза на дню встречаться с Седомилом Угрюмовичем?
Он у нас ещё не преподавал, но курсы старшие рассказывали, что дюже интересно у него на занятиях — учит со звуками работать. Зачем, как, того не знаю, но любопытно — жуть. Однако Седомил Угрюмович — молодой, справный, Правдослав ему в отцы годится. Да и не общались они вроде раньше. Надо присмотреться к этому Седомилу!