Значит, это точно не она.
От этого вывода не стало легче. Напротив. В груди что-то неприятно и тяжело осело, словно комок холодной глины. Он отпил чаю, который оказался горьким и безвкусным.
— Плюнь, — буркнул он Миляю. — Глупость в голову взбрела.
Не она. И вроде радоваться надо: выходит, Велижана вне подозрений. Но почему-то от этой мысли стало пусто и скучно, будто ветром задуло в душе всё, что только начало по-глупому теплиться.
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Вернулась я после уроков в общежитие, а Малаша перед нашим кривым зеркальцем вертится, примеряя то одну ленту, то другую.
— Велька! Вот ты вовремя пришла! — затараторила она, увидев меня. — Собирайся быстрее! Нас пригласили!
— Куда это? — устало спросила я, плюхаясь за стол. Так-то я поесть собиралась да в город пойти, а то Чудин мне не платит, а деньга сама в кошель не просачивается почему-то.
— К одному купчику! Такоой он интересный, молодой ещё! — Малаша подмигнула. — У него сегодня сборище, будут настоящие мужчины, не то что наши сопляки-однокурсники. И еды, и выпивки — залейся! Пойдём? Мне одной страшновато, а с тобой веселее будет!
Взрослые мужчины. А то мне мало взрослых мужчин. Яросвет, который злится непонятно на что. Миляй, который смотрит как на подопытную жабку. Правдослав-подменыш, за которым надо следить. Купец Быстров, к которому за поручениями надобно, и как знать, не вышло б как в прошлый раз. Да ещё этот Седомил теперь — опосля моего представления позорного он меня при встрече будто не видит, да так показательно, что вся школа уже шушукается. Хватит с меня взрослых мужчин пока что.
— Не, Малаш, — вздохнула я. — Не пойду. Мне на подработку надобно.
Малаша надула губы.
— Вечно у тебя дела! Ты так никогда замуж не выйдешь!
Я только вздохнула. В чём-то она права…
⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡⋄⟡
Лавку, что мне проверить было нужно для Быстрова, отыскала я в самой что ни на есть глубине Угловки. Называлась она завлекательно: «винные коренья». Вестимо, на самом деле «Диковинные», но Быстрова, видать, проклял кто-то на вывески.
Продавец, тощий мужичок с хитрыми глазками-щёлочками, встретил меня без радушия.
— Чего надо, красавица? Зелье любовное? Али от падучей?
Я ответствовала, что пришла за корнем мандрагоры для бабушки, у которой суставы крутит. Пока он, кряхтя, лазил по полкам, принялась я болтать да на жизнь жаловаться, на скупого деда, на то, что в соседней лавке такие цены ломят, что никакой мандрагоры не купить. Так вот заболтаешь продавца, а он и проговорится о подлоге каком, это я уже освоила.
— В «Скором часе»-то? — фыркнул продавец, оживляясь. — Да они не то что цены ломят — они вообще не пойми чем торгуют! Видали, бочки к ним какие возят? Целые возы! Говорят, зелья редкие. А по-моему, вода в них одна, да и та, поди, озёрная!