Подняла я глаза, когда часы те уже не первый раз били.
— Что-то долгонько нет её, — сказала, амулеты рассматривая.
— Да и от Углеши ничего, — добавила Груня и головой помотала, словно просыпаясь. Кружку чайную понюхала зачем-то, но ничего не учуяла любопытного.
— Может, не приходить решили? — задумалась я. — Или спугнул кто?
А Груня всё носом дёргает, словно воняет ей чем-то. Я тоже принюхалась. Хм, а будто бы дымком потянуло? Глянула на самовар — да нет, он потух давно, мы уж его закрыли да окно притворили…
— Дым, — прошептала Груня, вскакивая, да на дверь указуя. Под нею порог-то высокий, а вот вверху она до притолоки чуть не доходила, провисла, видать. И в ту щёлку свет виден, да яркий что-то больно, жёлто-рыжий.
— Горим! — ахнула я. И тут же Прохвоста за дверь выслала, бумагу подставив. А там! Хорошо хоть уголь цвета не передавал, не то я бы с перепугу так и шлёпнулась. Горело всё — пол, стены, двери! Теперь уже и треск стал слышен, и рёв пламени. Это как же мы раньше не услышали? Никак Милада опоила нас чем-то? Или на двери руну вывели для тишины?
Тьфу ты, о чём думаю только! Послала я Прохвоста галопом к Загляде, а Груня меж тем уж в окно высунулась — никак прыгать собралась! Да высоковато у нас!
— Вон они, — Груня меня рукой подманила. — Бегут, голубчики.
Я глянула — и верно, Тихоходов да Жаров как раз от крыльца чесали, за спину оглядываясь.
Меж тем дыма-то прибывало. Груня от окна отскочила, рванула со стола скатерть да черенком ложки стала её в щель над дверью запихивать. Я же бросилась перебирать амулеты. От пожара-то мы ничего не заготовили! Нашла один на мороз — и на дверь кинула. Тут де по ней иней проступил, та как проступил, так и таять начал. Ладно хоть мокрая будет.
Тут с улицы крики донеслись. Мы снова в окно высунулись. Глядим — а по той тропинке, по какой парни улепётывали, медведь бежит! Огромный, бурый, страшный до визга! Пасть раззявил и рычит! А орут-то как раз поджигатели наши, ибо с места сдвинуться не могут! Глянули мы дальше по тропе, а оттуда Загляда уж бежит и кричит что-то, да сквозь вопли парней-то и не разобрать!
Мы аж о пожаре позабыли, всё таращились: что же будет-то, когда медведь с Заглядой встретятся? Парней-то сожрут или спасут? А коли спасут, как мы доказывать будем, что они натворили?
Да только стоило косолапому поближе к ним подбежать, как взял он и растворился — исчез прямо в воздухе, как не было!
— Горихвостова! Заволокина! Прыгайте! — долетел до нас голос Загляды.
Мы переглянулись да на стог опавших листьев под окном поглядели неуверенно.