— А вот эти, — я указала на серёжки, — с какой-то силой?
— Ага.
Я подождала продолжения, но его не последовало.
— И какой же? — спросила, когда устала смотреть на эту наглую морду.
— Кикимор в баб превращает.
Тут-то челюсть моя и упала.
— Это как?
— Как-как… Хотя откуда тебе знать? — в этот раз мужик явно отметил мои простенькие серёжки и серебряное колечко. — Дивные украшения из любой кикиморы справную бабу делают. Вот найдёшь себе ежели какого дурня побогаче, так сразу сюда и приводи. Красоткой сделаем!
— Тогда надо в лавку побогаче вести, — отозвалась я. — Что размениваться на ерунду?
— Пока и на ерунду грошей не хватает, да? — лавочник фыркнул, и я поняла, откуда кислый запах идёт.
— Было бы на что тратить, — пробурчала я, отодвигаясь. — Я и малой части ещё не осмотрела.
— Ну смотри. И я смотреть буду. А то мало ли…
Я представила, как в красках рассказываю об этом всем барину, и сразу повеселела. Оттого и принялась с особым упоением разглядывать разную приятную мелочёвку. Вот люблю я это дело.
Ах какая белочка симпатичная! Вцепилась в орешек и смотрит будто живая.
— А ну, мил человек, покажь мне эту красотулю.
«Мил человек» вздохнул тяжко, куда там плакальщицам. Долго искал ключ от витрины. Тут она по-новомодному закрывалась стеклом. Подозреваю, что с нашими умельцами иначе и нельзя. Эти и из рук уведут, только смотри.
Я склонилась над другой витриной, разглядывая височные кольца с дивными птахами, и тут прям перед моим носом шлёпнули кулон с белочкой. Да ещё и руку задержали, так что я невольно рассмотрела тёмные полукружья под ногтями лавочника да крошки на пальцах.
Пытаясь не передёрнуться, взяла безделицу и начала оглядывать. Хороша, ох хороша.
— Пять золотых, — сообщил мне продавец, хотя никто его не спрашивал.
— Что так дорого-то? — возмутилась я.
— Золото, каменья, работа мастера. Я для тебя ещё и понизил чуток. Вот боярыня с утра заходила, так ей за десять предлагал.
Ага, утром — боярыня да в такой дыре.
— Видать, тоже подумала, что разумения у тебя совсем нет, — фыркнула я.
— Обещала вернуться! — набычился мужик.
— Ну хочешь, я тебе тоже пообещаю? — засмеялась я, но белочку положила на витрину.
Справная она, и хочется мне её, да только как она будет мне в ухо-то шептать? Каждый раз кулочник к голове не будешь прикладывать, дюже странно будет смотреться. К тому же, уж больно заметная. Мне бы что-то такое, попроще, что или спрятать можно, или удивления не вызовет.
Потому и перешла я к серьгам да височным кольцам. Много красивого да с животинами было, но в какой-то миг поняла я, что любоваться любуюсь, но лишь прелестью их внешней, а мне же другое нужно. Чтобы в сердце и чародействе отозвалось.