Но еду в библиотеку проносить нельзя, на входе артефакт стоит, подмечает да не пускает, пока не выложишь всё съестное в ящик у лестницы.
Однако сейчас его на месте не было. Небось ходит, столы проверяет, чтобы нигде срамных слов нацарапано не было. Мне же легче — возьму, что хочу, не отчитываясь.
Засела я в дальнем углу с книгой и принялась стило грызть, руны переписывая, а мыслями всё маялась: как бы так сделать, чтобы самой-то в библиотеке не торчать? Тут и холодно, и голодно, пальцы на стиле вон задубели уже. Да и заклинания хорошо бы опробовать прежде чем переписывать — не всегда ясно, что оно хоть делает! А тут нельзя. Вот бы как-то мудрости книжные себе получить да дома под чаёк с пряниками в тепле осваивать… Может, Кусаку надоумить получится?
Помощница моя, конечно, читать не умела. Ну так она и говорить, как люди говорят, не могла, а только повторять за мной. Однако в библиотеке не подиктуешь, Бочонок тут же прибегает только что не с затычкой для рта.
Но раз Кусака может повторять сказанное, так небось могла бы и написанное как-то запоминать? Я сняла кафф с уха и повертела в пальцах, по привычке подбирая подходящие руны. Для памяти не так уж много их, да только память у неё и так есть… А для чтения рун нету… Да и не надобно мне, чтобы она читала слова, понимать же всё равно не сможет…
Не о том думаю! Это же чародейский помощник, а не четверная метода, тут рунами дело не решается. Тут надо прямо попросить, объяснить, желание своё вложить. Вон как с котиком тогда, я же ему руны не рисовала, чтобы он у того проходимца кошель мой упёр.
С улицы донёсся звон колокольный, аж напугал меня, так я в мысли погрузилась. Эге, да уж отбой скоро. А библиотека-то разве не раньше закрывается? То-то и Бочонка на месте нет. Что же это я, в затворённую дверь вломилась? Вот хороша… Но уж раз так вышло, то и к лучшему: никто мне не помешает идею опробовать.
Положила я перевязку на стол да легонько погладила, чтобы жизнь пробудить. Встрепенулась зверушка, головёнкой потрясла, даже ушки маленькие захлопали. Я же положила перед нею книгу открытую и тетрадку свою, вдохнула поглубже и на желании сосредоточилась. Чтобы вот эта страница в тетрадке моей осталась, словно писец её переписал. В точности, без ошибок или пропусков. Повертела желание так и этак, итог представила красочно, глаза открыла — а на странице слова проявляются! Да не так, как если бы их рукой писали, а словно подложку углём мазали, и проступали сразу целые куски. Вот от трёх строчек начало появилось, а дальше пропуск и середина, потом уж между двумя пятнами пропущенное закрасилось.