— Смотрите, — Грим указал палкой на место, где массивная труба обрывалась в никуда, не доходя каких-то трёх футов до ответного соединения. — Контуры не замкнуты. Трубы не соединены.

Он прошёл дальше, и мы, словно привязанные невидимой ниткой, двинулись следом. Старик останавливался то у одного узла, то у другого, качал головой, цокал языком, бормотал что-то себе под нос.

— Вот здесь, — он постучал палкой по металлическому корпусу размером с бочку, — клапан давления. Установлен, но не подключён к общей системе. А тут, — он указал выше, туда, где в полумраке угадывались очертания какого-то сложного механизма, — распределитель энергии. Без него вся конструкция бесполезна, как телега без колёс.

Хорт не выдержал, вырвал лампу из рук Молчуна — тот даже не возмутился, только прищурился — и полез осматривать указанное место. Карабкался по металлическим балкам с проворством, которого от старика в его годы никто бы не ожидал. Цеплялся за выступы, подтягивался на руках, ворчал что-то нецензурное, когда нога соскальзывала с опоры.

— Башня готова, может быть, процентов на девяносто, — донёсся сверху его хриплый голос, приглушённый эхом. — Но этих десяти не хватает. Чёртов перфекционист, видать, хотел довести до идеала и не успел.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Я вспомнила истории Грима о временах истребления. О том, как охотники врывались в дома техномагов среди ночи. О кострах на площадях. О том, что у многих просто не было времени собрать вещи, не то что закончить многолетний проект.

— Можно доделать?

Грим переглянулся с Хортом, который уже спускался обратно, цепляясь за балки. Молчун стоял неподвижно, но голова его была чуть наклонена набок — поза человека, который слушает очень внимательно.

— Теоретически, — протянул Грим, будто взвешивая каждое слово. — Теоретически можно. Но…

— Нет никаких «но», — рявкнул Хорт, спрыгивая с последней балки и приземляясь с глухим стуком. Пыль взметнулась облачком вокруг его сапог. — Механика в порядке, я проверил основные узлы. Смазка, конечно, высохла, это видно невооружённым глазом, но это ерунда, мелочи, поменяем.

Он прошёлся вдоль ряда шестерней, постукивая по ним костяшками пальцев, склонив голову и прислушиваясь к звуку, как врач слушает грудную клетку больного. Металл отзывался чистым, звонким тоном, без глухих провалов, что говорили бы о трещинах или внутренних повреждениях.

— Соединения крепкие, — продолжал он, пиная носком сапога один из массивных болтов. — Ржавчины почти нет, разве что по краям, поверхностная. Прежний хозяин знал своё дело, выбрал правильные сплавы.