Брокен. Глава Клана Черного Железа, ради спасения семьи которого я шагнула в Сердце Горы и чуть не сгорела заживо.

Он щурился, вглядываясь в мою фигуру. Расстояние было приличным, а я выглядела, наверное, как призрак: грязная, в прокопченной одежде, с лицом, серым от усталости и копоти.

— Стоять! — его голос пророкотал над площадью, подобно обвалу в шахте. — Кто такова? Назовись, пока мои болты не пригвоздили тебя к этой железной горе!

Я остановилась. Набрала в легкие побольше разреженного воздуха, хотя дышать было больно.

— Неужели ты не узнаешь своего Мастера, Брокен? — крикнула я, вкладывая в голос остатки сил. — Или мне снова нужно будить Голема, чтобы Клан Черного Железа вспомнил лицо друга?

Секунда тишины показалась вечностью. Я видела, как расширились глаза Брокена под шлемом. Как он подался вперед, словно не веря увиденному.

— Мей? — выдохнул он, и этот шепот, казалось, был громче его крика. — Мастер Мей?

Он швырнул топор на землю — жест, немыслимый для воина в ожидании атаки — и бросился ко мне. Тяжелые сапоги загрохотали по камням.

— Опустить оружие! — заревел он на бегу, оборачиваясь к своим. — Опустить, идиоты! Это свои! Это Мастер!

Строй дрогнул и распался. Арбалеты опустились. Гномы, забыв о дисциплине, начали переглядываться, по рядам прошел гул, нарастающий, как прибой: «Мей?», «Дочка Марка вернулась!», «Спасительница!».

Брокен подбежал ко мне и замер в двух шагах. Его суровое лицо исказила гримаса неверия пополам с радостью.

— Живая… — пробормотал он в бороду. — Клянусь наковальней предков, мы думали, Совет добрался до тебя. Гонцы приносили страшные вести.

И тут он сделал то, от чего у меня защипало в глазах. Брокен, гордый глава клана, который не кланялся даже королям, медленно опустился на одно колено прямо в дорожную пыль и склонил голову.

— Приветствую тебя, Мастер, — сказал он торжественно, и голос его звенел от искренности. — Клан Черного Железа приветствует тебя. Твой дом здесь, пока стоят эти горы и горит огонь в наших горнах.

За ним, словно волна прошла по полю, начали опускаться на колени и остальные гномы. Старые ветераны в шрамах и безусые юнцы, кузнецы с молотами и торговцы. Это было не подчинение. Это было признание. Высшая степень уважения подземного народа.

— Встань, Брокен, — я шагнула к нему, протягивая руку. — Пожалуйста. Не надо этого. Я просто вернулась домой.

Он поднялся, отряхнул колено и вдруг сгреб меня в охапку, прижав к жесткой чешуе брони. От него пахло железом, оружейным маслом и тем особым, уютным запахом подземных жителей — камнем и грибами.