— Допуск слишком маленький, — буркнул Хорт, заглядывая мне через плечо. — Расширь канавку на волос.

— Если расширю, пластина будет болтаться.

— Не будет, если добавишь пружину-компенсатор, вот здесь, сбоку. — Он ткнул заскорузлым пальцем в чертёж. — Марк так делал, неужели не помнишь?

Я не помнила, я вообще не знала Марка так, как знали его они. Для меня он был голосом в дневниках, почерком на чертежах, инструментами, подогнанными под чужую руку, но промолчала и сделала, как сказал Хорт.

Сработало.

К рассвету основная конструкция была готова. Четыре накопителя, соединённые перемычками, центральный клапан с термозатвором, система трубок для циркуляции. Всё это умещалось в ящике размером с небольшой сундук и весило, наверное, как я сама.

— Осталось настроить резонанс, — Грим потёр воспалённые глаза. — Кристаллы должны быть синхронизированы с частотой источника, иначе вместо поглощения энергии получим отражение. И тогда…

— И тогда рванёт ещё сильнее, — закончил Хорт мрачно. — Знаю, видел такое однажды, до сих пор снится.

— Как настроить, если мы не знаем частоту? — спросила я.

— Знаем. — Грим достал из кармана смятый листок. — Гонец привёз данные от магов Флеймхарта. Они измерили пульсацию источника перед тем, как он окончательно сорвался.

Он разложил листок на столе. Цифры, графики, какие-то волнистые линии. Я смотрела на них и не понимала ровным счётом ничего.

— Частота семь-три-пять, — пробормотал Грим. — Амплитуда растёт, период сокращается. Это плохо… очень плохо.

— Насколько плохо?

— Не два дня. — Он поднял на меня усталые глаза. — Сутки, может, меньше, источник ускоряется.

— Тогда хватит болтать, — Хорт схватил один из кристаллов. — Настраиваем сейчас.

Следующие несколько часов я не запомнила толком. Всё слилось в калейдоскоп образов: руки Молчуна, поворачивающие кристаллы на микроскопические углы. Бормотание Грима, читающего формулы. Ругань Хорта, когда что-то шло не так. Собственные пальцы, сбитые и обожжённые, затягивающие последние крепления.

А потом тишина. Устройство лежало на столе, готовое. Кристаллы мерцали в утреннем свете, пробивающемся сквозь решётку окна. Металл поблёскивал, латунь и медь, серебряные нити соединений.

— Готово, — сказал Грим, и голос его дрогнул. — Богиня-мать, мы успели.

Хорт ничего не сказал, просто сел на пол, привалился спиной к стене и закрыл глаза. Лицо его, обычно злое и напряжённое, разгладилось, и я вдруг увидела, каким он был когда-то. Молодым, увлечённым и счастливым.

Молчун положил ладонь на корпус устройства, словно прощаясь или благословляя.