Грим и Хорт набросились на еду с энтузиазмом, который я раньше видела только у Лукаса. Молчун ел медленнее, но с не меньшим аппетитом. Я тоже взяла кусок хлеба, но есть не хотелось — в животе ворочался тугой ком тревоги.

— Мей, — Сорен тронул меня за плечо. — Тебе нужно отдохнуть, пойдём, отвезу тебя домой.

— Но завтра новые задания, — я кивнула на стопку бумаг, которая за ночь не уменьшилась. — Шахта, мост, дамба…

— Завтра будет завтра. Сейчас ты еле на ногах стоишь.

Он был прав. Руки дрожали, перед глазами всё плыло, а мысли путались, как нитки в неумелых руках.

— Идите, — Грим махнул рукой, не отрываясь от еды. — Мы тут справимся. Хорт начнёт расчёты для шахты, Молчун подготовит инструменты. Отоспись и возвращайся завтра.

Я кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить. Попрощалась со стариками и вышла следом за Сореном.

В коридорах Академии было пусто — то ли время позднее, то ли маги избегали этого крыла. Наши шаги гулко отдавались от каменных стен. Факелы горели через один, отбрасывая длинные, причудливые тени.

— Совет доволен результатом, — сказал Сорен, когда мы поднялись на первый этаж. — Клан Флеймхарт прислал официальную благодарность. Три деревни, которые должны были сгореть, стоят целёхонькие.

— Но?

Он покосился на меня.

— Почему ты думаешь, что есть «но»?

— Потому что ты хмуришься так, словно съел лимон.

Сорен помолчал, пока мы проходили мимо группы студентов в красных мантиях. Те расступились, прижимаясь к стене, и проводили нас настороженными взглядами.

— Что-то не так, — произнёс он наконец, когда мы вышли на улицу. Карета уже ждала у ступеней, всё та же, с гербом Инквизиции. — Я не могу объяснить точно. Просто… чувствую. Совет что-то темнит.

— Темнит — в каком смысле?

— Слишком много закрытых совещаний. Слишком много шёпота за моей спиной. — Он помог мне забраться в карету и сел напротив. — Гален вернулся из своей поездки, но никому не говорит, где был. Серена дважды встречалась с кем-то в городе тайно под покровом ночи. Тирион нервничает больше обычного.

— Может, это не связано со мной?

— Может. — Он не выглядел убеждённым. — Но я хочу, чтобы ты была осторожна. Не доверяй никому из Совета. Никому, кроме… — он осёкся.

— Кроме тебя?

Сорен криво усмехнулся.

— Я хотел сказать «кроме себя самой». Но да, мне тоже можешь доверять.

Карета тронулась. Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно, но мысли были далеко — в подвале Академии, где остались трое стариков.

— Сорен, — заговорила я, не оборачиваясь. — Грим, Хорт и Молчун… Ты говорил, что их отпустят под мою ответственность, что они станут сотрудниками моего отдела.