— Племянника покажешь? Хочется глянуть, в кого малец пошел.

Аня замерла в дверях, и мне на миг показалось, что сам воздух в душной конторе стал прозрачнее. Она вела Димку за руку. Сын, в ослепительно белой, накрахмаленной Марфой рубахе, вышагивал с той забавной важностью, которая бывает только у людей, совсем недавно освоивших хождение по прямой. Он остановился, смешно наклонил голову и уставился серьезным, немигающим взглядом на незнакомого дядьку в блестящем сюртуке.

Демидов оцепенел. Я видел, как лицо его, обычно застывшее в маске гранитной власти, вдруг дрогнуло, словно по нему прошла глубокая трещина. Он смотрел на мальчишку с таким странным, умилённым выражением, будто пытался узнать в нем кого-то из своего далекого, заваленного делами прошлого. Потом, неловким и каким-то робким движением, он потянулся к нему. Димка не испугался. Он подошел вплотную, и когда Демидов подхватил его и усадил к себе на колени, держа его с той отчаянной бережностью, словно мальчик был отлит из тончайшего, самого хрупкого венецианского стекла.

— Ну, здорово, наследник, — прошептал Демидов. Его огромная ладонь осторожно, едва касаясь, погладила светлые вихры сына.

Димка же времени зря не терял. В нем проснулся дух исследователя и любопытство сороки. Сначала он проверил на прочность блестящую пуговицу на жилете. Затем его пальчик прошелся по золотой цепочке часов. Но этого показалось мало. С внезапным радостным взвизгом Димка подался вперед и обеими руками мертвой хваткой вцепился в пышный, нафабренный ус Демидова.

Аня ахнула, прижав ладонь к губам. У меня внутри всё похолодело — последний человек, рискнувший тронуть хозяина Урала без спроса, наверняка давно считал версты на каторге. Демидов вздрогнул, зажмурился от резкой боли, и на мгновение повисла такая тишина, что было слышно, как в камине оседает зола. Но затем из его горла вырвался странный, клокочущий звук. Он рассмеялся. Это был глубокий, утробный смех человека, которого пробрало до самой печенки.

— Ишь ты, хватка какая! — сквозь слезы выдавил он, аккуратно высвобождая лицо. — Сразу видно — демидовская порода! Не просит, что хочет, а просто берет.

Аня наконец выдохнула, её напряженные плечи опустились. На губах появилась мягкая, почти виноватая улыбка. В этот миг ледяная стена, что стояла между ними годами, не подтаяла — она рассыпалась в пыль. Мальчику не потребовались доводы или расчеты. Он превратил грозного властелина края в обычного, опешившего от счастья человека.

— Показывай, Андрей, как у тебя тут всё устроено, — Демидов поднялся, осторожно опуская Димку на пол. — Хочу своими глазами увидеть, за счет чего ты тут чудеса творишь.