— Это… Андрей Петрович, скажите мне, что это не просто теоретическая фантазия воспаленного ума, — голос инженера слегка осип, он медленно повернул ко мне лицо. — Это вы хотите сказать, что действующий механизм? Вот здесь? На Урале? Без английского станочного парка и пудлинговых печей Шеффилда?

Я молча поднялся из-за стола и кивнул на дверь.

— Идемте, Лебедев. Зачем смотреть на бумагу, если можно потрогать пальцами?

Мы прошли по мокрому двору к мастерским. Я открыл дверь и жестом пригласил инженера внутрь. Помещение встретило нас прохладой и стойким запахом солярки. Посреди цеха, намертво вкрученный в дубовый фундамент, отдыхал наш «Зверь» — стационарный одноцилиндровый прототип. В этот утренний час мельница стояла без работы.

Лебедев приблизился к агрегату с осторожностью сапера, обнаружившего неразорвавшийся фугас. Он недоверчиво протянул руку и коснулся чугунного бока цилиндра. Затем провел пальцем по приводному ремню, присел на корточки, заглядывая в латунный механизм центробежного регулятора оборотов. Он понимал физику процесса. Каждая деталь говорила опытному глазу о колоссальной мощности и абсолютно ином принципе извлечения энергии.

Когда он выпрямился, его лицо приобрело пепельный оттенок. Губы сжались в тонкую линию. Осознание того факта, что кучка самоучек в тайге перешагнула через век паровых технологий, обрушилось на него наглядной, неопровержимой чугунной глыбой.

Пока Лебедев приходил в себя, к работе подключились остальные. Химик Северцев, буквально выловив меня на крыльце через час, начал сбивчиво расспрашивать про воняющую на весь лагерь нефть. Узнав о существовании перегонных кубов, он едва не вцепился мне в руку, требуя немедленно показать лабораторию. Я отправил его прямиком к Гришке и Ваське, которые колдовали у пылающих топок.

Всего через два дня неугомонный Северцев ворвался ко мне в контору, размахивая листком бумаги, исчерченным химическими формулами.

— Дилетантство, Андрей Петрович! Вы простите, но это чистое варварство по отношению к дистилляту! — Северцев тыкал испачканным в саже пальцем в свои наброски. — Ваши парни варят нефть как картошку в чугунке! Мы теряем колоссальный процент легких фракций. Если мы немедленно поставим змеевик слегка другой конструкции и перейдем на двухступенчатую перегонку с температурным контролем каждого цикла, я гарантирую вам выход керосина на треть больше с того же объема сырья! На треть!

Доктор Казанцев тем временем устроил форменный разнос в лазарете. Он сменил уставшего Арсеньева, придирчиво осмотрел каждую койку, обнюхал бинты и, к моему удивлению, удовлетворенно кивнул, признав санитарные условия приемлемыми. Но на этом его покладистость закончилась. Казанцев ворвался на планерку, требуя немедленного расширения. Ему была жизненно необходима отдельная операционная, нормальный паровой стерилизатор для инструментов, а не кастрюля с кипятком, и простейший оптический микроскоп, который он умолял выписать из столицы.