— То-то же, — он довольно крякнул и сплюнул в воду. — Мы камня не жалели. И раствор Михей замешивал такой, что зубило ломается, а ему хоть бы хны.

Демидов, наконец, осознал, во что ввязался. Когда Аня положила ему на стол расчеты окупаемости дороги, подкрепленные цифрами экономии на перевозке каждой тонны руды, его глаза заблестели тем самым азартом, который когда-то сделал его предков хозяевами Урала. На завершающий этап Павел Николаевич, не скупясь, бросил две сотни свежих рабочих рук. Теперь это была не просто стройка — это был штурм.

Финальный момент наступил в первых числах мая. Солнце уже начинало припекать, выгоняя из земли последние остатки холода. Вокруг последней шпалы собралась толпа. Мужики замерли, сняв шапки. Стояла звенящая тишина, нарушаемая только шумом реки внизу.

Архип протянул мне массивную кувалду. Её рукоять, отполированная сотнями ладоней, легла в руку привычно и весомо. Я установил костыль — толстый стальной гвоздь с загнутой шляпкой — и примерился.

Удар! Металл звонко охнул. Еще удар — и костыль с сочным хрустом прошил мазутное дерево, намертво прижимая подошву рельса к шпале. Последняя сажень. Последний рывок.

— Готово! — выдохнул я, разгибая спину.

Тайга взорвалась. Две сотни глоток заорали так, что с вековых елей посыпалась прошлогодняя хвоя, а воронье на версту вокруг поднялось в небо черным облаком. Мужики обнимались, кидали шапки в грязь, кто-то даже пустился в пляс прямо на рельсах. Тридцать верст. Первая в истории России железная дорога промышленного назначения стала реальностью. Она связала два крупнейших металлургических узла в единый, пульсирующий железом организм.

Я не поехал обратно на вездеходе. Мне нужно было почувствовать эту дорогу подошвами сапог. Я шел пешком все тридцать верст, от Тагила до самого Невьянска. Проверял каждый стык, заглядывал под каждый мостик. Рельсы лежали ровно, без зазоров, способных пустить состав под откос. Шпалы пахли надежностью. А самое главное — вода. Егор рассчитал дренаж с пугающей для этого века точностью. Даже после проливных майских дождей насыпь оставалась твердой, вода уходила в кюветы, не размывая основание.

На обоих концах ветки уже выросли простейшие станции. Деревянные платформы пахли свежей стружкой, рядом возвышались массивные водонапорные башни — на случай, если придется пускать старые паровозы.

Испытания назначили на полдень следующего дня. Это было временное решение, но оно должно было показать всем сомневающимся силу идеи.

Первый состав. Шесть мощных грузовых платформ, доверху груженных углем. В них впрягли двадцать тяжеловозов. Кони храпели, косились на странное железное полотно, но когда конюхи дали команду, состав тронулся. Плавно, без рывков, шесть тяжелых платформ покатились по рельсам. Лошади шли спокойным шагом, почти не напрягая мышц. То, что раньше везли бы сто подвод, теряя колеса в грязи и загоняя коней до смерти, теперь катилось само, подчиняясь лишь законам трения и механики.