Золотодобыча при этом не замирала ни на час. Пока егеря чистили стволы, артельщики продолжали копать. Сёмка, один из моих лучших учеников, выразился просто: «Война войной, а план по намывке никто не отменял». Они работали как заведенные, словно пороховая гарь придала им сил.

Цифры в сводке за три месяца радовали. Алтай давал такие объемы, что наш «Лисий хвост» на его фоне выглядел скромной песочницей. То, что мы здесь мыли год, там поднимали за квартал. Я смотрел в потолок, и в голове сами собой выстраивались цепочки: новые заводы и магистрали, новые школы.

Вездеходы на Алтае стали ключом к жизни. Без их широких гусениц и мощных двигателей вывезти такое количество золота из поймы в укрепленный лагерь было бы невозможно. Лошади просто тонули в грязи. Эти машины доставляли провиант, эвакуировали раненых и позволяли Савинову перебрасывать группы стрелков туда, где они были нужнее всего.

Радиосвязь же стала их глазами. Ермолай подчеркнул это отдельным абзацем: без предупреждения с поста на сопке атака застала бы их врасплох. Тогда бы мы сейчас не радовались золоту, а писали похоронки в Петербург.

Рапорт Савинова, приложенный к депеше, был краток. «Территория контролируется, угроза ликвидирована, предлагаю строительство постоянного форта и увеличение гарнизона». Капитан знал свое дело — он строил плацдарм.

Я вызвал Степана.

— Эту бумагу — лично Николаю, — я протянул ему рапорт Савинова. — Пускай великий князь видит, на что идут его люди и наши технологии. Там не просто золото, Степан. Там рождается новая граница.

Когда дверь за канцеляристом закрылась, я снова взял перо. Мне нужно было ответить Ермолаю.

Я писал быстро, не выбирая выражений. Одобрил расширение шурфов. Пообещал, что зимний обоз с припасами и запчастями выйдет со дня на день — Архип уже готовил специальные сани для вездеходов. В конце я добавил от себя, отбросив официальный тон:

«За бой — молодцы, за золото — молодцы вдвойне. Но за то, что живы все остались — молодцы втройне. Крепитесь, парни. Вы нужное дело делаете».

Я поставил точку, чувствуя, как внутри ворочается гордость. Мы закрепились на Алтае. Теперь нас оттуда не выкурить ни бандитским ножом, ни британским золотом, ни самим чертям из преисподней. Зверь шагнул на восток и вцепился в эту землю когтями из невьянской стали.

* * *

Февраль на Урале — это не месяц, это затяжной прыжок в ледяную бездну. Ветер со свистом вкручивался в оконные рамы, а снежная пыль забивала любые щели. Я сидел в радиорубке. Через треск помех прорывался сухой стук морзянки.

Анютка, наша бессменная хозяйка эфира, быстро записывала точки и тире в журнал. От напряжения, её карандаш мелко дрожал. Когда она закончила, то не сразу протянула мне листок. Несколько секунд девушка просто смотрела на текст, а потом медленно выдохнула, и облачко пара коснулось её озябших пальцев.