Но они не учли одного — моих уроков и выучки Савинова. Егеря засекли движение еще на дальних подступах. Ретрансляционный пост на сопке сработал идеально: дежурный радист заметил в окуляр нехарактерное шевеление в подлеске. Рация не подвела, передав координаты в штаб лагеря за час до того, как первый бандит занес ногу над поваленным деревом у периметра.

Савинов развернул оборону с пугающей эффективностью регулярной армии. Он не стал выводить людей в поле. Два ряда стрелков за бревнами частокола, фланговые группы, скрытые в засаде, и полная тишина. Бандиты шли на «тихий лагерь», а попали в стальную мясорубку.

Бой длился всего десять минут. Ермолай описывал это без прикрас: треск ружейных залпов, крики в темноте и бессильная ярость сброда против дисциплинированного огня. У атакующих не было ни единого шанса. Опытные егеря били прицельно, экономя патроны. Когда пороховой дым рассеялся в утреннем тумане, картина была мрачной: восемнадцать убитых и двенадцать раненых нападавших. У Савинова — всего трое легкораненых солдат. Мои артельщики, дисциплинированно сидевшие в укрытиях с заряженными карабинами, не потеряли ни одного человека.

Самого «атамана» нашли в кустах у ручья. Он не успел даже выстрелить. При нем обнаружили вещицу, которая заставила меня надолго задуматься: новенький английский пистолет, пахнущий свежей смазкой, и тугой кошель, набитый золотыми монетами. Это были не наши рубли и не кустарные слитки. Явный след чьих-то больших интересов и очень длинных рук. Савинов в приложении к рапорту прямо указал: за бандой стоял кто-то с деньгами, кто очень не хотел видеть здесь российскую промышленную экспансию.

— Большая игра добралась и до Алтая, — пробормотал я, сделав глоток сбитня.

Но после боя Савинов не успокоился. Он понимал, что оставлять недобитков в тылу — значит подписать себе приговор. Егеря провели «зачистку». В радиусе пятидесяти верст они прошли тайгу прочесом, как расческой. Обнаружили три нелегальных стана, где скрывались остатки банды и те, кто им сочувствовал. Инструмент конфисковали, намытый песок изъяли в пользу казны, а самих старателей разогнали, пообещав в следующий раз разговор покороче.

И тут случилось то, чего мы не ждали. Старообрядцы из дальних скитов, которые до этого смотрели на наших ребят как на незваных захватчиков, вдруг сменили гнев на милость. После разгрома банды, которая годами грабила их и угоняла скот, они пришли в лагерь. С хлебом и крупной солью на вышитых рушниках. Для них экспедиция в один миг превратилась из «бесовых слуг на дымящих телегах» в защитников.