Коробков понял. К утру пришло сообщение, что его дивизии окопались на восточном берегу Березины, и первые атаки немецких передовых частей в прямом и переносном смысле захлебнулись в болотистой пойме.

13-я армия, которую только начинали формировать из резервных частей, получила задачу прикрыть минское направление с юга. Ее командарм, генерал-майор Филатов, оказался человеком дела.

За сутки он сумел собрать разрозненные полки, организовать оборону по реке Птичь и даже провести успешную контратаку, отбросив немецкие передовые части. В общем, дела потихоньку налаживались.

Надо сказать, что армейский комиссар 1-го ранга Мехлис работал как проклятый. Его политотдельцы, разбившись на группы, мотались по частям, выступали перед бойцами, проводили партсобрания и тут же, на передовой, принимали в партию отличившихся.

Где требовалось, пугали трибуналом, а иногда и подавали личный пример, поднимая людей в атаку. К вечеру 16-го армейский комиссар 1-го ранга доложил мне:

— Паники больше нет, Георгий Константинович. Люди знают, что штаб цел, что командование с ними, что мы не бросили их на растерзание.

И все-таки главное, чего мы добились за эти сутки, это связь и координация. Армии, еще вчера дравшиеся в одиночку, слепо, без надежды, получили цель и направление. Они знали, куда идти, откуда ждать помощи, когда и по кому бить.

И это знание, эта ниточка, протянутая из штаба в самое пекло, творила чудеса. Утром 16 июля я собрал совещание. Присутствовали Ерёменко, Маландин, Мехлис, Климовских, начальники отделов.

— Докладывайте, — приказал я.

Маландин подошел к карте, испещренной пометками:

— За прошедшие сутки установлена устойчивая связь с 3-й, 4-й, 10-й и 13-й армиями. 3-я армия начала выход из окружения в направлении Полоцка. Потери при прорыве, до тридцати процентов личного состава, но основная масса выходит. 10-я армия ведет бои в Беловежской пуще, пробивается на восток. Навстречу ей движется ударная группа из состава 4-й армии. 4-я армия закрепилась на Березине, отбила три атаки передовых частей противника. 13-я армия удерживает рубеж по реке Птичь.

— Авиация? — спросил я.

— Работает круглосуточно. Транспортники сбрасывают грузы окруженным. Истребители и штурмовики прикрывают наши позиции с воздуха. Потери есть, но задачу выполняют.

— Танки?

— Собрали все, что можно. Двадцать три машины. Три «КВ», восемь «Т-34», остальные — «БТ» и «Т-26». Сводный танковый полк формируем, к вечеру будет готов к бою.

Я кивнул. Двадцать три танка — это не армия, но для удара по растянутым немецким тылам, по колоннам снабжения, по штабам и этих достаточно. Если бить внезапно, по ночам и там, где не ждут.