— Подвезут на ПВД, — коротко ответил Фекленко. — Ваша задача, к утру вывести бригаду в район южнее Минска. Маршрут получите у начальника штаба. Головной дозор выслать немедленно.

— Вас понял.

Генерал-майор двинулся навстречу нового эшелона, который втягивался на запасные пути станции.

Западный фронт, район восточнее Минска. 16 июля 1941 года.

В блиндаж ворвался Маландин. Лицо у него было такое, что я мгновенно мысленно перебрал все возможные варианты. Немцы прорвали оборону? Минск пал? Связь с Москвой оборвалась?.. А может, Гитлер застрелился?..

— Георгий Константинович! — голос моего начштаба сорвался от возбуждения. — Только что шифровка пришла с Юго-Западного. Подписана Ватутиным.

Я уже понял, о чем речь. Поэтому спокойно взял протянутый бланк, пробежал глазами. Так и есть. Потом посмотрел на генерала-лейтенанта, который наблюдал за мною, видимо, ожидая, что заору от радости.

— Все правильно, — сказал я. — Приказ Ставки выполнен.

В шифровке сообщалось, что по личному распоряжению товарища Сталина и по согласованию с командованием Юго-Западного фронта, в распоряжение Западного фронта передаются два механизированных корпуса.

19-й мехкорпус генерал-майора Фекленко и 22-й мехкорпус генерал-майора Кондрусева. Эшелоны прибыли на станцию Осиповичи, разгрузились и теперь танки следуют в минском направлении. Ориентировочное время прибытия головных частей — 17–18 июля.

— С ВНОС только что доложили, что слышат множественный звук танковых моторов, Герман Капитонович, — сказал я. — Потому не удивлен. Готовьтесь встречать дорогих гостей.

Начштаба вышел, а я еще раз перечил шифровку. 19-й мехкорпус Фекленко, один из самых боеспособных на Юго-Западном фронте, был укомплектован по штату, имеет новую технику, обстрелян в боях под Дубно. 22-й мехкорпус Кондрусева был чуть слабее, но тоже крепкий орешек. Вместе — это колоссальная сила.

— Сироткин, — окликнул я адъютанта. — Дай-ка мне сведения по немецким группировкам. И извести товарищей Еременко, Маландина, Мехлиса, Климовских, всех начальников отделов, что через полчаса будет совещание.

Пока названные товарищи собирались, я размышлял о том, куда направить эти корпуса, чтобы использовать их на полную катушку. Вариантов было несколько, но правильный только один. Немецкие танковые клинья Гота и Гудериана уже сжимали кольцо вокруг Минска.

Их пехота отстала, тылы растянулись, фланги оголены. Если ударить сейчас, свежими силами, не в лоб, а во фланг одному из клиньев, можно будет, если не разорвать кольцо, то хотя бы заставить немцев замедлить наступление.