Пытаясь перегруппироваться, они неизбежно потеряют темп. А потеря темпа для блицкрига — это начало конца. Фрицы и так уже порядком увязли в нашей обороне, особенно, по сравнению с предыдущей версии истории, а уж если нам удастся отбросить их от Минска!

Когда командиры собрались, я коротко ввел их в курс дела. По глазам было видно, что все уже в курсе. Лица посветлели. В движениях и жестах появилась уверенность. Как бы не впали в другую крайность. Не появились бы у них шапкозакидательские настроения.

— Вопрос один, — сказал я, обводя взглядом присутствующих. — Куда направить прибывающие механизированные корпуса, чтобы использовать их с максимальной пользой?

Маландин первым склонился над картой. Ткнул карандашом в район северо-западнее Минска.

— Если ударить здесь, — произнес он, — во фланг 3-й танковой группе Гота, мы можем отсечь ее передовые части от основных сил. Гот сейчас рвется к Минску с севера, его коммуникации растянуты, пехота отстала на полсотни километров. Если мы ударим свежими силами, он вынужден будет либо останавливаться, либо отводить танки для прикрытия флангов.

Заметно повеселевший Климовских возразил своему коллеге:

— А если ударить по Гудериану? Он наступает с юга, его фланги тоже не прикрыты. И если мы собьем ему темп, то 4-я армия Коробкова получит передышку и сможет укрепиться на Березине.

Мехлис молчал, но я видел, как он качает головой, похоже, прикидывая политические последствия каждого варианта. Понятно, ему, как члену Военного совета, важно было не только военное, но и моральное значение удара по прущим на Минск немецким войскам.

— Полагаю, что имея в запасе два мехкорпуса, — заговорил Ерёменко, — мы можем ударить одновременно и по Готу и по Гудериану.

Я дал возможность высказаться и командирам меньшего ранга. Каких-либо, отличных от уже прозвучавших, предложений не последовало, в основном говорили о деталях. Когда участники совещания выдохлись, слово взял я.

— Удар будем наносить здесь, — сказал я. — По Гудериану, но не во фланг, а в стык между его танковой группой и пехотными дивизиями, которые плетутся, вернее, пробиваются позади. Вот этот коридор, — я обвел район между Минском и Бобруйском, — сейчас практически пуст. Немецкие танки ушли далеко вперед, их пехота еще не подошла. Если мы бросим сюда мехкорпуса, мы ударим по коммуникациям Гудериана, перережем его снабжение, создадим угрозу окружения его передовых частей. Он вынужден будет разворачиваться, оттягивать танки с минского направления для защиты тылов. А это даст нам время.

Генерал-лейтенант Маландин возразил: