Немецкие пехотинцы, оставшись без танковой поддержки, попытались окопаться на месте, но артиллерия била методично, накрывая квадрат за квадратом. Уцелевшие танки отползали назад, прячась за складками местности.

— Товарищ командующий! — крикнул начальник штаба, указывая на запад. — Второй эшелон разворачивается!

Действительно, немецкие резервы, видя гибель первого эшелона, начали разворачиваться в боевой порядок, готовясь к новой атаке. Теперь они шли не в лоб, а охватывая правый фланг, где оборона 13-й армии казалась слабее.

Филатов усмехнулся. Ему только этого и надо было.

— Передайте на тот берег, — приказал он. — Фриц клюнул.

Через минуту радист доложил:

— «Третий» и «Четвертый» подтвердили. Готовы к удару. Ждут сигнала.

Генерал-лейтенант посмотрел на запад, где немецкие танки, развернувшись веером, двигались в обход его правого фланга. Они шли уверенно, не зная, что прямо сейчас, на том берегу, уже ревели моторы двух механизированных корпусов.

— Сигнал «Гроза», — сказал он тихо. — Передайте. Пора.

И над Днепром взмыли в небо три красные ракеты.

Штаб Западного фронта, лесной массив восточнее Минска. 24 июля 1941 года.

На карте, которую я видел даже во сне, когда удавалось изредка, урывками вздремнуть, тонкими красными и синими линиями была начерчена вся диспозиция сегодняшнего дня. Я сам ее расчертил.

Из данной диспозиции было видно, что Филатов находится слева, справа и в центре — и над всеми его окопами, блиндажами и ДОТами нависала куча танков Гудериана, которая медленно, но неуклонно наползала на его позиции. Куча, правда, была уже изрядно потрепана.

Маландин находился рядом со мною, готовый в любую секунду доложить новые данные. Мехлис, только что вернувшийся от партизан, сидел на топчане, пил остывший чай. Сироткин, мой верный адъютант, притих в углу, забыв о том, что воду неплохо бы подогреть.

— Докладывайте, — бросил я, не отрываясь от карты.

Начштаба шагнул вперед:

— Филатов докладывает, что первый эшелон немцев подошел к переднему краю, — сообщил он. — Потери у противника, после нашего авиа— и артналета, есть, но основные силы втягиваются в бой. Гудериан бросил в атаку до двухсот танков. Его цель наш правый фланг, где у Филатова якобы слабое место.

— Якобы, — усмехнулся я. — Филатов умеет создавать видимость.

— Так точно. По последним данным, немецкие танки уже обходят его фланг и выходят к Днепру севернее переправ.

Я поднял голову. Вот оно. Тот самый момент, ради которого мы все это затевали. Гудериан, уверенный, что прорвал оборону, сейчас кинет свои основные силы в образовавшуюся брешь. И когда они окажутся на открытой местности, между рекой и лесом…