Значит, все было подготовлено заранее. Я был последним, кого поставили в известность. В ином случае я бы счел это оскорблением. Сейчас же признал, что такой подход достаточно эффективен.

— Ну что ж, едем.

— Хорошо, товарищ командующий. Мои люди уже в соседней комнате. Дайте мне две минуты, для того, чтобы отдать распоряжения по штабу о вашем срочном отбытии на совещание в Москву. Затем я вернусь. Пожалуйста, не смотрите в окно, когда подъедет машина. Это может выглядеть, как ожидание.

Он вышел. Я остался один в кабинете, подошел к карте КОВО. Огромная территория, которой предстояло принять на себя первый удар. У моего «ареста» была еще одна задача. Не дать Гитлеру отказаться от своих первоначальных намерений и целей по плану «Барбаросса».

Дверь открылась. Вошли Грибник и двое крепких оперуполномоченных в форме сотрудников ГУГБ НКВД. Следом за ними вбежал испуганный дежурный адъютант. Он вопросительно посмотрел на меня. Я поднял руку, чтобы он не сделал какой-нибудь глупости.

— Гражданин Жуков, — Начальник особого оперативного отдела произнес это нарочито громко, так, чтобы было слышно и за дверью. — Вы арестованы. Следуйте за нами.

— На каком основании? — также нарочито громко спросил я.

— Там все узнаете.

Опера положили ладони на рукояти своих наганов. А один из чекистов даже сделал шаг вперед. В руке у него звякнули наручники, но Грибник помотал головой и тот убрал их. Я молча заложил руки за спину и направился к выходу.

Коридор штаба, обычно бурлящий голосами и звонками телефонов, замер. Командиры, адъютанты, курьеры застыли, вжавшись в стены, с недоумением наблюдая, как чекисты ведут по коридору командующего. У многих в глазах застыли немые вопросы.

Неужто повторяется тридцать седьмой? Кто следующий? Стук каблуков особистов гулко отдавался в мертвой тишине. Я шел, глядя прямо перед собой, сжав челюсти, изображая с трудом сдерживаемую ярость. Это была самая трудная игра в этой моей жизни.

У парадного выхода, у самых ступеней, уже стоял черный, пузатый «воронок» с открытыми задними дверями. Грибник грубо взял меня под локоть, для зрителей это выглядело жестким захватом, и помог сесть в кузов. Дверь захлопнулась. Машина тронулась.

Только когда мы выехали за ворота и покатили в сторону известных всему городу Лукьяновских казарм, начальник особого оперативного отдела, сидевший рядом со мною, выдохнул и снял фуражку. Было видно, что ему этот спектакль тоже дался нелегко.

— Уф… Теперь посмотрим, кто зашевелится во вражеском муравейнике первым.

Машина еще долго петляла по киевским улицам. Вряд ли кто-нибудь рискнул бы проследить за ее движением, но в любом случае надо было сбить с толку потенциальных преследователей.