Да и нужно было время, чтобы известие о моем аресте разлетелось по городу. Грибник, достав портсигар, молча протянул его мне. Я отказался. Он закурил сам, выпуская струйки дыма в приоткрытое зарешеченное окно.

За городом мы сменили «воронок» на ничем не примечательную «эмку». В нее сели только мы с начальником особого оперативного отдела. Автомобильчик покатил дальше в направление Чернигова.

— Вас расположат в загородном пансионата для сотрудников НКВД, — тихо пояснил Грибник, когда город остался позади. — Он очень удачно закрылся на ремонт. Полная изоляция, но все удобства. Связь с начштаба уже работает.

Я молчал, глядя на мелькающие за окном придорожные сосны. В голове прокручивалась череда лиц моих штабных. Кое-кто испугался искренне, а в чьих-то глазах мелькнуло что-то иное. Облегчение? Злорадство? Нетерпение? Контрразведке предстояло разобраться.

Через три часа мы свернули с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую в глухой смешанный лес. В конце ее, за высоким забором с колючей проволокой, стоял двухэтажный кирпичный особняк дореволюционной постройки.

Место было уединенным и усиленно охраняемым. Меня проводили на второй этаж, в просторный кабинет с зарешеченными и плотно занавешенными окнами. На столе уже стояли два телефона — обычный и аппарат ВЧ.

Рядом лежала стопка свежих газет и последних оперативных сводок по округу без грифа секретности. Для начала сойдет. Хотя ощущение, что этот псевдоарест сильно напоминает настоящий, меня не покидало.

Первым делом я подошел к ВЧ и набрал номер штаба. Ватутин ответил немедленно.

— Николай Федорович, — сказал я. — Доложите обстановку.

— Георгий Константинович, — откликнулся начальник штаба и в его голосе прозвучало неподдельное облегчение. — В штабе царит полное недоумение. Через пятнадцать минут после вашего… отбытия, позвонил товарищ Маленков из Москвы, потребовал объяснений. Я ответил по инструкции: «Командующий вызван в Центр для дачи объяснений. О деталях не информирован». Он бросил трубку. Затем было три звонка от разных командующих армиями. Волнуются. Я успокоил, сказал, что это временные организационные вопросы, боевая подготовка продолжается по плану.

— Хорошо, действуйте так и дальше. Утвердите график учений по противотанковой обороне для 6-й армии. И запросите у Москвы те самые недостающие бронебойные снаряды, о которых я докладывал. Сделайте это сегодня. Пусть видят, что работа идет.

Положив трубку, я углубился в изучение сводок. Я не собирался предаваться хандре. Большую часть своей службы в качестве командующего КОВО я проводил не в собственном кабинете в штабе, так что эта временная смена дислокации ничего не меняла.