Смысл этого движения был в основном ясен. Русские были заняты сосредоточением своих войск вдоль западной границы, занимаясь подвозом техники, боеприпасов, личного состава и развертыванием.

Не похоже, чтобы шла подготовка к внезапному удару по соединениям вермахта. Для этого происходящее было слишком явным, слишком близким к границе. Они либо готовились к отражению удара, либо к нанесению своего собственного, опережающего.

«Рама», сделав последний разворот, легла на обратный курс, в сторону границы. Пленка в фотоаппаратах была почти полностью израсходована. Русская авиация традиционно не препятствовала попыткам немецкой авиаразведки собирать необходимые данные.

Эти кадры, увеличенные и разложенные на световых столах аналитиками Абвера и Генштаба через несколько часов, станут последним, вещественным подтверждением того, что время дипломатии и неопределенности кончилось.

Русские не сидят сложа руки. Они готовятся к войне. И их приготовления, запечатленные всевидящим глазом «Uhu», выглядели масштабными, спешными и предельно опасными для реализации плана «Барбаросса».

Они показывали, что внезапность, на которую так рассчитывали в Берлине, уже испарилась, как утренний туман под крылом разведчика, но Шульца смущало не это. Он не мог понять, почему часть эшелонов и автоколонн двигалась на восток?

Штаб КОВО, Киев. 15 июня 1941 года. Поздний вечер

Я сидел в кабинете, но не над картами, зная их уже наизусть. Передо мной лежали другие документы. Это были сводки, не имевшие прямого отношения к войскам, но от которых теперь зависело все.

Война — это ведь не только фронт. Это прежде всего тыл. И сейчас именно в тылу разворачивалась гигантская, невидимая, почти неслышная операция по спасению запада страны от опустошения.

Решено было провести эвакуацию, но не ту, паническую, под непрестанными бомбардировками и под угрозой прорывов вражеских танков, какую помнила история. Нет, вождь и правительство вняли моим предложениям провести опережающий вывоз всего и вся.

По железным дорогам, днем и ночью, под маркой «плановых перевозок» и «ротации оборудования», на запад и восток шли эшелоны. Вперемешку, чтобы немецкая разведка не могла бы понять в какую сторону движутся воинские составы, а в какую гражданские.

На приграничных предприятиях, по документам «для капитального ремонта» и «перепрофилирования», демонтировались станки и другое оборудование. Все это грузилось на платформы и отправлялось за Волгу, на Урал и в Сибирь.

На их местах оставались «обманки» — каркасы цехов, в которых кипела имитация работы, предназначенная для глаз немецких шпионов. С этой же целью на заводах и фабриках оставалась администрация и многие рабочие.