Однако горели и хваленые «Мессеры» и «Фокеры». С диким воем сваливающиеся в пике «Штукас» не сумели произвести на красноармейцев ожидаемого впечатления. Зря что ли они несколько месяцев спали, ели, занимались строевой, рыли окопы и так далее под вой сирен собственной ПВО?
Да, по всему фронту, от Балтики до Черного моря, немецкие ударные группировки перешли границу. Передовые заставы пограничников, заранее отведенные на укрепленные позиции «Линии Жукова», не были уничтожены в первые часы нападения.
Там, на первой полосе обороны, которую без лишней спешки готовили больше года, окопы и ДЗОТы не пустовали. Бойцы дивизий прикрытия с тревогой, но без паники прислушивались к накатывающимся со стороны границы гулу и грохоту.
Они ждали своего часа с прошлого вечера, заранее выспавшись. Накануне был получен секретный приказ о приведении войск всех приграничных округов запада СССР в «полную боевую готовность».
Немецкие командиры танковых и мотопехотных дивизий были неприятно удивлены, когда на самой границе с Советами напоролись не на огонь пограничных заслонов, а на широкую полосу противотанкового и противопехотного минирования.
Пришлось на некоторых участках задержать наступление, покуда саперы не проложат для техники и людей безопасные проходы. Ожидал захватчиков неприятный сюрприз и при форсировании водных преград. В воде тоже оказались мины.
И когда первые немецкие танки, типа «Pz.III» и «Pz.IV», экипажи которых были уверены в легкой прогулке, прорвались, наконец, на украинские, белорусские и прибалтийские поля, их встретил прекрасно организованный шквальный заградительный огонь из всех стволов.
Все эти мероприятия не остановили немецкое вторжение, но они его замедлили. Немецкие генералы, ожидавшие, что вверенным им частям удастся прорвать оборону противника за считанные часы, с удивлением и растущим раздражением фиксировали, что русские не бегут и не сдаются. Они дерутся до последнего патрона, до последней капли крови.
Командный пункт «Узел-1». 04:30, 22 июня
Грохот боя сквозь толщу земли не проникал, но мне было достаточно гомона в наушниках, треска аппаратов ЗАС и голосов делегатов связи, читающих первые донесения. Обстановка в подземном КП была наэлектризована до предела.
Я стоял у карты, на которую две девушки-картографистки уже наносили жирные синие стрелы, что впивались в нашу территорию, как ножи. Одна была направлена на Владимир-Волынский, другая — на Раву-Русскую, третья — на Перемышль.
Все было так, как я и предполагал. Немцы поверили, что мы сосредотачиваем свои основные силы в районе Дубно. И хотя до него они пока не дошли, но «стрела» направленная на Луцк и Броды, должна была продолжиться.