К вечеру первые сводки показали результаты первого дня войны. Конечно, немцы прорвались и потери мы понесли ощутимые, однако ни одна армия не была разгромлена полностью. Ни один механизированный корпус не был введен в бой без приказа.

Когда перестали поступать доклады, я остался один у карты. Синие стрелы вгрызлись в нашу территорию на двадцать, на тридцать километров, но это не было поражением. Немцы со всех ног ломились в уготованную им ловушку.

Берлин. Рейхсканцелярия. Полдень, 22 июня

Адольф Гитлер был в приподнятом, почти эйфорическом настроении. Сообщения с фронтов были обнадеживающими. Граница с Советами прорвана на всем протяжении, войска продвигаются вперед.

Фюрер уже представлял, как через несколько недель будет принимать парад победы в русской столице, стоя на Мавзолее на Красной площади, когда его мечтательное уединение было нарушено.

В кабинет вошли, вызванные для доклада генералы Йодль и Гальдер. Первый сиял, а вот второй, будучи начальником Генерального штаба сухопутных войск, выглядел озабоченным. Сменивший Йоста на посту начальника VI отдела РСХА Вальтер Шеленберг сохранял невозмутимость.

— Мой фюрер, — начал Франц Гальдер, раскладывая оперативные карты. — Наступление развивается в целом успешно, однако имеются… осложнения.

— Какие еще осложнения? — нахмурился Гитлер.

— На центральном участке, в районе Бреста и особенно на южном, в полосе группы армий «Юг», русские оказывают гораздо более ожесточенное и организованное сопротивление, чем мы предполагали. Их авиация не уничтожена на земле и активно противодействует нашей. Передовые части наталкиваются на подготовленную оборону, потери в танках и живой силе выше расчетных.

— Это временно! — отмахнулся Гитлер. — Большевики опомнились и пытаются заткнуть дыры. Но их линия рухнет под натиском наших танковых клиньев! Кстати, Вальтер, где Жуков? Что с ним?

— По последним данным нашей агентуры, — откликнулся Шелленберг, — генерал Жуков находится в глубоком тылу, в госпитале, его состояние тяжелое. Управление войсками осуществляет его начальник штаба Ватутин.

— Видите! — воскликнул Гитлер. — Их лучший командующий выведен из игры! А этот Ватутин… он не Жуков. Он будет совершать ошибки. Мы воспользуемся ими и раздавим русских.

И все-таки в глазах Гальдера читалось сомнение. Слишком уж четкими и своевременными были действия русских на некоторых участках. Слишком похоже это было на запланированную ловушку.

Брестская крепость

Предрассветную тишину над цитаделью на Мухавце разорвал не ровный рев, а оглушительная какофония выстрелов. Десятки артиллерийских батарей вермахта открыли ураганный огонь по казармам, воротам, мостам.