Генерал-лейтенант побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Позволю себе заметить, Эвальд, что ходят слухи о том, что не Ватутин командует войсками Юго-Западного фронта русских, а пресловутый генерал Жуков.

— Тем более, Альфред, — хмыкнул фон Клейст. — Надеюсь, ты лично возглавишь группу, назовем ее кодовым «Vergeltung».

— «Возмездие», — невольно повторил генерал-лейтенант, и тут же спохватился: — Почту за честь, господин генерал-полковник.

— Действуйте! Даю вам три дня на подготовку, а на выполнение, — командующий 1-й танковой группой помолчал. — Сколько потребуется.

Фон Хубицки откозырял и покинул кабинет командующего. Он понимал, что фон Клейст спасает свою шкуру и потому положил на алтарь своей карьеры не только придуманную им группу, но и его, генерала-лейтенанта фон Хубицки честь, а возможно и жизнь.

Передовой КП 8-го мехкорпуса, лесной массив у Милятина-Бурины. Июль 1941 года

Чувствуя, что назревают события, я не стал снова возвращаться на свой подземный командный пункт. Хватить сидеть в комфортабельной норе, попивать чаек с карамельками. На передовой лучше всего чувствуется пульс войны.

Понятно, что это было не по правилам, но разве мне впервой их нарушать? Ватутин, только что вернувшийся из Москвы, прекрасно справится в штабе и без меня. Он талантливый полководец и пора ему действовать более самостоятельно.

А я, официально, все равно тяжело болен. Отлеживаюсь якобы где-то в тыловом санатории и почти не влияю на происходящее. А с точки зрения Скорцени, так и вовсе работаю на немцев. Пусть фрицы и дальше так думают.

Грибник остался при мне. Не для того, чтобы охранять, а чтобы вести оперативную работу в непосредственной близости от линии фронта. Тем более, что получив чувствительный пинок в пах, фашисты теперь активизируют разведывательно-диверсионную деятельность.

Причем, не только в нашем глубоком тылу, но и здесь, на передовой. Надо было как можно скорее передать пленных в распоряжение тыловых частей НКВД. Нашим особистам некогда с ними возиться, а вот к тем, кто отказался в свое время от эвакуации и отирается поблизости, стоило присмотреться.

Мой начальник особого оперативного отдела, который я мысленно именовал СМЕРШем, как раз этим и занимался. Именно через одного из таких «ждунов», который, как выяснилось, оказался завербован еще до войны, мы и узнали, что немцы готовят операцию возмездия.

Подробностей этот «ждун» не знал, его лишь накануне известили, чтобы ждал гостей. Оказалось, что фрицевскую разведгруппу, высланную для оценки ситуации. Ну что ж, сутки «ждун» ждал, а люди Грибника за ним присматривали.