— Как вы недавно верно заметили, служба у меня такая, — ответил он светским тоном. — Но сейчас мы в гостях у любезнейшего Ивана Васильевича, так что давайте оставим разговоры о моей службе. И вопрос господина Бадмаева очень своевременный. Что касается моего мнения, то я думаю, что война с Японией неизбежна.

— Витте никогда не позволит этого, — буднично, даже как-то равнодушно заметил Набоков.

— Я полностью согласен с вами, — кивнул ему Бадмаев и улыбнулся. — Война с Японией станет величайшей ошибкой.

Рукавишников молча ел, не вступая в разговор.

— А вы, Федор, что думаете по этому поводу? — Зубатов испытывающе посмотрел на меня.

— Согласен с Петром Александровичем, — я слегка склонил голову, глядя на Бадмаева. — Война абсолютно невозможна. Даже географически уже сложно перебросить в Манчжурию наши войска. Победить в этой войне у Российской Империи нет ни одного шанса. Дальневосточный театр военных действий — это в первую очередь флот, — ответил ему.

— Да Бог с вами! — возразил мне Набоков. — У нас там первоклассная крепость Порт-Артур! А тихоокеанская эскадра?

— Витте пытается играть честно, пытается договориться с японцами. Если Россия откажется от притязаний на Корею, то это вполне достижимо, — продолжал настаивать я.

— А вы разумный молодой человек. Федор Владимирович, — похвалил меня Зубатов и хотел еще что-то добавить, но помешал Василий.

Он снова вскочил со стула и растянулся на полу. Рукавишников не выдержал.

— Васька! — рявкнул он басом. — А ну вон из моего дома!

Забыв про трость, дед вскочил на ноги, схватил сына за шиворот, и буквально выволок из столовой. Набоков прикрыл ладонью глаза, а Зубатов заметил:

— Протест против родительского произвола иногда принимает причудливые формы, — он повернулся ко мне и задал вопрос в лоб:

— Я слышал, что у вас остались связи с друзьями вашей бывшей невесты?

— Слышали или читали в ее письме, которое я получил намедни? — парировал я.

Зубатов довольно улыбнулся.

— И читал тоже, — ответил он, совершенно не смутившись. — Цензура-с… Никуда она не исчезла, и не исчезнет. Вы могли бы завтра заехать ко мне на Гороховую два для обстоятельного разговора? Сильно уж беспокоит просьба Елизаветы Рябушинской.

— К сожалению, Сергей Васильевич, завтра Федор отправляется на Алтай. Ему предстоит подготовить припасы для экспедиции. Так что только по возвращении, — Рукавишников вернулся в столовую и слышал конец разговора.

— Какая жалость! Хотя вы правы. На Гороховой встречаться не очень удобно, слухи пойдут, — тут же пошел на попятную начальник Особого отделения Департамента полиции.