«Базиль», как его ласково называет Набоков, на самом деле — конченая сволочь. Хотя «Володенька», когда подрастет получит Нобелевскую премию, распишет своего дядю так, что любой дед Мороз с подарками будет смотреться на его фоне очень бледно.

В той моей жизни, Василий Рукавишников после смерти отца продаст Невьянский и Алапаевский заводы на Урале, Рождествено отойдет Набоковым. А «Базиль» не знаю точно, приобретет или снимет в аренду виллу «Торлония» в окрестностях Рима. Ту самую, в которой потом будет жить Бенито Муссолини…

Посмотрим, как будет в этой жизни? Алапаевский и Невьянский заводы уже мои, дед разделил наследство после того, как Василий, фактически, начал шантажировать его. Старый Рукавишников вначале вскипел, но потом махнул рукой. Рождествено осталось за ним, но в завещании указана Елена. Дом контора и дом на Большой Морской улице уже принадлежат дочери. А Василию отошли акции Ленских золотых приисков. Но — учитывая его аппетиты, для него это капля в море.

Если бы он относился к хобби своего отца с уважением и попросил бы завещать ему картины, его ждало бы немало сюрпризов.

Но, Василий Иванович пренебрежительно называл коллекцию «мазней третьесортных художников». Которая не соответствует «его эстетическому вкусу». Особенно ему не нравился Айвазовский.

Ладно, поживем — увидим. Сейчас главное — не навредить Насте своим вниманием. Предупреждать, чтобы она была с ним осторожнее, не стал — что зря кликать беду?

Настя — девушка скромная, не смотря на бойкий характер, но наивная. Не хочу рисковать ее благополучием. Хотя, после смерти отца и братьев она перестала смеяться. Жаль, улыбка у этой девушки просто чудо как хороша!

Я, когда гляжу на нее, чувствую себя на все восемнадцать лет.

Мысленно называю ее так:

— Настенька…

И одергиваю себя тут же: старый дурак, по сути шестьдесят шесть лет стукнуло бы, если бы не окочурился там, в трамвае. Ну какая Настя может быть — в моем-то возрасте? Вот и пытаюсь держать дистанцию — так, любуюсь издалека. Но надо что-то делать с этим когнитивным диссонансом. Прекращать себя считать стариком. Три года уже здесь, и мне эта жизнь нравится. А еще мне очень хочется узнать, кто та маленькая вредина, которая пропала у черной березы на Потеряевском руднике?

Улыбнулся, сначала вспомнив маленькую вредину, а потом — как красиво смеялась Настя. Слушаешь ее, и будто колокольчик звенит.

Подумав об этом, вспомнил о колокольчике Джа-ламы. Достал цепочку, покачал на руке — звон едва слышный, но отдается где-то на самом дне души.

Где-то на подкорке, в мозгах.