Слуги убрали солонки, перечницы, смели крошки в специальные совки. На десерт принесли пирожные, расставили высокие хрустальные фужеры, разлили шампанское.

Обед обычно проходил в тишине, и сегодняшний был не исключением. Между переменами блюд дед и хозяин дома перекинулись парой слов, и все. Вернадский и Обручев, люди занятые, уже начали посматривать на часы. Степан Рябушинский, заметив это, понимающе кивнул Обручеву и, подождав, пока разольют шампанское, встал с фужером в руке.

— Господа! — торжественно произнес он. — Я рад приветствовать на этом небольшом дружеском обеде представителей наиболее прогрессивных деловых кругов и представителей нашей практической науки, — он поклонился Вернадскому и Обручеву. — Так же сообщаю, что наша встреча совпала с важным семейным поводом. Имею честь сообщить о предстоящей помолвке моей сестры Елизаветы Павловны и внука Ивана Васильевича Рукавишникова — Федора Владимировича!

Он поднял бокал на уровень лица, как бы отдавая салют, и выпил.

Дед спиртное не пил вообще, он только пригубил. Остальные тоже чисто символически, но вот Елизавета залпом выпила шампанское, и грохнула фужер об пол. Однако! Экспансивная девушка…

Степан после выходки сестры стал похож на грозовую тучу, лицо потемнело, брови сошлись в непрерывную прямую линию, взгляд метал молнии. Думал, сейчас разразится скандал, темперамент Рябушинских давно стал притчей во языцех и в Москве, и в Санкт-Петербурге. Но нет — сдержался.

— Прошу пройти вас в кабинет, — сказал он почти спокойно. — Обсудим предстоящие дела, — и первым вышел из-за стола, игнорируя попытки сестры привлечь к себе внимание.

В кабинете Рябушинского все было так же богато, вычурно, и совершенно не располагало к деловому разговору. Здесь неплохо было бы посидеть с кальяном в глубоких креслах, поваляться на диванах с подушками разных размеров, или «зависнуть», пуская сигарный дым и рассматривая картины.

Но на большом письменном столе лежала развернутая карта и Рябушинский сразу подошел к ней, приглашая гостей присоединиться.

— Итак, господа, — начал он, — мы с Иваном Васильевичем. — он кивнул Рукавишникову, — давно обсуждаем возможности ассигновать часть наших средств в глубокие изыскания природных богатств, которые есть в нашем Отечестве. Особенно — и прежде всего — в восточных его областях.

— Ломоносов не зря говорил, что могущество России прирастать Сибирью будет, — вставил дед, перекрывая громкий голос Рябушинского своим густым басом.

— Особенно нас интересует добыча урана и его производного — радия, — эту фразу он произнес куда торжественнее. Чем объявление о предстоящей свадьбе сестры.