Когда собрались на большой совет, дварфов с правом голоса после всех потерь осталось двести восемьдесят два. Я ожидал, что все будут спорить до хрипоты о десятках неотложных вопросов, но вместо этого дварфы обозвали Модрина, отца Скьеля, арнаром Медного Горна.

У них было полно своих дел, и они не хотели думать о чужих. Просто делать свою часть работы хорошо, и чтобы был кто-то, с кого можно требовать, если что-то не так. Это удобно.

Я и сам был таким.

Несмотря на то что мне приходилось участвовать во всех затеях моего отца, каждую свободную минуту я занимался автоматоном.

Много времени отнимал Грим. Арнар сказал, что нам не обойтись без вылазок за грибниной. Разбавить опасность теперь не представлялось возможным, да и охотников, видимо, придётся ждать долго. К тому же всё равно следовало готовить тех, кто пойдёт в хирд Свартскарда. Или, наоборот, будет противостоять ему. Поэтому Грим отобрал сотню дварфов и начал их усиленно тренировать. Подолгу отвлекая от работы. Он сразу заявил, то не поведет их за стены, пока не решит, что они готовы. И это произойдет никак не раньше, чем через десять сборов урожая толстошлемников.

Он устраивал тяжелые тренировки. Учитывая, что взятые в хирд Свартскарда могли стать соратниками, туда попали и мастера. А как можно не ходить на тренировки, если туда пошел старший? В общем, крепость почти встала. Выработка меди упала вдвое. Рун Хранитель Памяти и двое оставшихся в живых после Кхар-Муга старейшины неодобрительно качали головами. Но ничего не говорили. Поскольку теперь не надо будет выплачивать "на общее дело" в Фейтхол.

Правда, хоть никто об этом не говорил, но все думали, что Дорн Меднорук может попытаться прийти с хеймарами и попробовать... Вернуть, как все было? Покарать? Трудно сказать. Но все упорно тренировались, в ущерб своей работе. Разве что еда и пиво исправно делалась дварфийками. Угроза голода нас точно миновала.

Удивительно, но соседние цитадели не то чтобы совсем прервали с нами отношения. Наоборот, к нам даже начали заходить гости. Читать пока не разломленную скрижаль зарока со Свартскардом и подолгу беседовать с новым арнаром. Через них мы узнавали новости. И они были... В общем, скорее хорошие.

Многие цитадели последовали нашему примеру. Правда, несколько свартскардцы взяли приступом, пробив к ним тоннели. Другие принудили принять к себе на постой своих бронзовых хеймаров. Отряды Свартскарда заходили далеко внутрь Фейтхола по почти безопасным тоннелям, часто грабя и убивая встречных. Для дварфов происходящее было невероятным бардаком. Дорн Меднорук же, похоже, старался обложить Эйдскель, перекрыв проход в глубь подвластному Фейтхолу массива. У него получалось плохо, или не получалось вовсе. Многие ждали возвращения Берна Одноглазого, но ходили слух, что тот винит в смерти своего отца Дорна, и не хочет, чтобы Дорн был с ним в одной цитадели. А Дорн Слишком крепко сидит в Фейтхоле, и не собирается уступать его Берну.