Однажды Браск примчался с очередной идеей и показал мне чертежи. Это был здоровенный арбалет. Браск объяснил, что на выходах установлено несколько тяжёлых арбалетов, таких больших, что их трудно таскать, и стрелять из них можно только со специальной подставки. Взводят их с помощью приспособления: ворота с шестерёнками. Браск не хотел терять убойную силу, но и взвести такой арбалет быстро, так же как его чокону, было невозможно. И тогда у Браска появилась идея. Но её надо было опробовать.

Он нашёл медную трубу, заготовку для водяного «насоса». Толстые стенки, сантиметра в два, с диаметром около сантиметра. После нанесения нужных рун эта труба должна была гнать внутри себя воду, разгоняя её с силой, зависящей от количества рун и запаса маны.

Браск вспомнил мою неудачную руну пустоты. И предложил мне нанести эту руну на медную трубу. Всего одну. Он помнил, как смялась внутрь себя медная бочка. И предполагал, что теперь, если вставить в один конец трубы заслонку, привязать к заслонке верёвку, а верёвку к рычагу, силы руны пустоты вполне может хватить, чтобы взвести короткий рычаг и натянуть даже арбалет, обычно слишком тугой для такого рычага.

Я слушал его болтовню, и мысли об автоматоне в моей голове медленно гасли, разворачиваясь к тому, что он мне показывал.

— Если твою заслонку сделать из железа, — сказал я, развивая его мысль, — то, втянувшись в трубу и коснувшись руны, она выключит её. И тогда натяжение арбалета потянет её обратно. А руна снова активируется...

Я застыл.

Браск, сам того не понимая, изменил всё.

Он только что изобрёл поршень.

Да, этот поршень двигал не пар из водяного котла или от бензинового топлива. Но это было именно то, что в моём мире изменило всё.

— Надо попробовать, — сказал я.

Как это часто бывает, всё получилось не совсем так, как хотелось.

Вакуумный цилиндр работал. И работал страшно хорошо. Поршень, обитый железом, с чудовищной силой втягивало внутрь трубы. Но почти сразу полезли проблемы. От вполне преодолимых, вроде того, что железо снимало стружку с медного цилиндра, за пару минут растачивая его до неработоспособности, до таких, которые ставили нас в тупик. Например, как быстро и надёжно гасить импульс. Или как возвращать поршень обратно.

Первое решалось вознёй с формой и материалами. В конце концов мы сделали головку поршня из куска резинообразной грибнины, армированной суровым дварфийским клеем. Она оказалась достаточно прочной, чтобы не разваливаться, и достаточно мягкой и скользкой, чтобы не жрать стенки цилиндра. А выключателем руны служила утопленная внутрь полоска серебра, разрушавшая чары даже сильнее железа.