Я обернулся.

Орм уже поджигал баррикаду. Сорвал с головы шлем и осторожно капал горящим жар-желе вокруг. Жар-желе не вспыхнуло сразу. Оно занялось жадно, липко, светя изнутри. Огонь пополз по баррикаде, будто проснулся. Но это был не бензин.

Свартскардцы подошли ко входу ровной стеной. Не кинулись. Заглянули. Посмотрели. И только после этого рванули вперёд. Не все. Несколько самых сообразительных. Быстро, отбросив щиты. Они хотели растащить баррикаду до того, как Орм успеет её поджечь. Правильно хотели. Очень правильно. Ненавижу умных врагов.

Свартскардец с боевым топором в руках добежал первым.

Орм бросился на него.

Не с оружием. Оружия у Орма уже не было. Или было, но он не успел его взять. Он ударил свартскардца плечом, вцепился в него обеими руками и повалил прямо на горящий край баррикады. Второй свартскардец ударил Орма топором в спину. Третий ткнул копьём. Орм даже не отпустил первого. Только навалился сильнее, прижимая его к жар-желе, как пьяного ученика к чанам, чтобы тот наконец понял технологию.

Они отбросили Орма в сторону. Схватили одну из тачек, набитую каким-то хламом, дёрнули, но верёвки держали крепко. Всё это время жар-желе разгоралось. Как древняя лампа накаливания, наливаясь светом. И жаром.

Свартскардцы рубанули по верёвкам топором, но снова схватить и дёрнуть уже не смогли. Жар не давал им подойти, заставляя испуганно прикрывать руками бороды. Жар-желе уже занялось сразу по всей куче. Оранжево-белый свет ударил в глаза. Огонь полез вверх и в стороны, липкий, яркий, злой. Обработанная грибнина давала густой, едкий дым. Свартскардцы отшатнулись, и на мгновение я увидел Орма в этом свете. Чёрный силуэт, широкий, упрямый, всё ещё навалившийся вперёд.

Потом пламя скрыло его.

Жар ударил мне в лицо так, что я попятился. Потом ещё. Воздух стал густым и злым, как кипящая смола. Я закашлялся, прижимая к груди кружку Орма. Кто-то сзади схватил меня за плечи и потащил. Я, кажется, сопротивлялся. Или просто плохо шёл. Ноги не понимали, что пол уже не качается. Это я качаюсь.

Я вывалился из прохода последним.

Сразу за мной дварфы навалились на каменную дверь. Огромная круглая плита пошла по желобу, закрывая проход. Из щели ещё било светом и жаром, а сверху по своду ручьём тёк густой дым. Рядом уже работали десятки дварфов. Кирки били по заранее намеченному выступу. Кто-то тащил клинья. Кто-то орал, куда ставить подпорки, чтобы потом выбить. Камень хрустел, как сахар на зубах. Вкусно.

Они собирались обрушить часть прохода за дверью. Сделать то, что дварфы умеют лучше всего: превратить дорогу в стену.