Поев ровно столько, чтобы удовлетворить суровых старушек, мастера вернулись к работе. Некоторое время я ходил вокруг чертёжных столов и думал, что я самый умный.

Это было приятно. Даже очень. Редкое, тёплое чувство: вот сейчас я, человек из другого мира, принесу этим широким бородатым ребятам огонь Прометея, лампочку Эдисона и, возможно, даже айфон. Не, нахрен айфон. Я сделаю им огромного человекоподобного робота! Потому что если у нас есть руны, шестерни и дварфы, которые в состоянии сделать механизм размером с башню просто потому, что маленький им неинтересен, то почему бы не собрать огромного бронзового дварфа? Ну, или доспех. Или механического камнежора. Или что-нибудь, что будет идти впереди хирда и превращать врагов в кашу.

Потом я понял, что всё это уже придумали до меня.

Разумеется, придумали. Я же был среди дварфов. Упёртых, занудных, страдающих от нехватки ресурсов и способных до хрипа спорить о форме зубца на шестерне. Если какая-то идея могла прийти в голову мастеру, она уже приходила. Возможно, ещё триста лет назад. Возможно, её уже вычерчивали, обсмеивали, проклинали, забывали, снова находили и опять обсмеивали.

Оказалось, даже для того, чтобы протез Стура работал дольше, чем четверть периода нормальной работы, в него приходилось вкладывать небольшие бруски золота. Забавно, но формой эти цилиндрики были очень похожи на батарейки. Только дороже. Гораздо дороже. Один такой брусок позволял рунам держать усилие примерно около часа, если Стур просто ел, пил, сжимал пальцы и изображал счастье. Если же он попробует этой рукой держать щит или, к примеру, ударить молотом, запас уйдёт быстрее.

— Насколько быстрее? — спросил я.

— Быстрее, — ответил один из мастеров.

И все сочли ответ достаточным.

Вот поэтому над чертёжными столами и шла напряжённая работа. Отвергался один чертёж за другим. Не потому, что они были плохие. Плохие тут даже не успевали стать чертежами. Хороший дварфийский мастер мог посмотреть на первую линию, помолчать и сказать: «нет». И в этом «нет» уже содержались расчёты, опыт, память и заранее снисхождение к ученикам, которые всё равно попробуют.

Кто-то уже пытался создать подъёмник с механической клешнёй. Я увидел на листе две мощные лапы, поворачивающееся основание, рунические узлы возле суставов и место для оператора. Выглядело великолепно. Как вещь, с помощью которой можно поднимать каменные блоки, ставить крепи, раскапывать завалы и, если понадобится, хватать свартскардцев и бросать их об стены.

— Вот! — сказал я, ткнув пальцем. — Это же почти...