Здесь вставала проблема ресурсов. Очень простая. Очень грубая. Очень дварфийская.

Когда огромная штука становится выгодной?

И хватит ли магии в меди, чтобы в какой-то момент это перестало быть игрушкой, а стало машиной? Очень вряд ли. Иначе самобеглые вагонетки уже давно бы двигались по желобам сами.

Я быстро понял, что в сложных механизмах ничего не понимаю. Мне оставалось только вернуться к тому, что у меня получилось.

Но главное, я, человек из другого мира, знал, что мне нужно сделать. Я знал, что изменит всё.

Двигатель.

Вот что перевернуло мой мир. Сначала паровой двигатель. Потом другие.

Двигатель — и мир стал тесным и маленьким. Потому что в нём появились паровые суда, способные за две недели доплыть до другого континента. И огромные поезда, которые привозили тысячи тонн руды на гигантские заводы, где как раз пригодились бы дробилки Браска.

И всё остальное — просто мелочь и детали. Если у вас что-то не едет, плохо летает или плохо плавает, просто сделайте двигатель мощнее. Отгоняя от себя мысли о самолетах в форме дварфов, я сел за чертёжную доску. Нарисовал руну, которую назвал про себя «вектор». Подумал. Написал слово «движение».

Ничего не произошло.

Добавил «воля». Ничего. Отправил пластинку на переплавку. В этот раз перед тем, как портить новую, подумал над листком. Добавил в рисунок «энергию», убрал «движение»... В общем, со второй тоже не вышло. Я некоторое время сидел, неспешно попивая пиво. Сделал четвёртый вариант. Пятый.

Я потратил на это три дня. Ладно, возможно больше. Потерял счет времени.

Как бы ни работала магия в этом мире, эта дрянь не желала двигаться сама. Она совершенно чудесным образом меняла физические свойства предметов, ускоряла или замедляла, но сама руна оставалась недвижимее, чем весь этот мир.

Периодически на меня находили грандиозные идеи — вроде того, чтобы сделать из вентиляционной руны реактивный двигатель, — но мастера понимающе кивали и спокойно, дотошно объясняли, что уже пробовали, и ничего не выходит.

Даже чистая медь использовалась редко: всё равно ни водяные, ни ветряные руны не давали нужной тяги. Вместо этого брали количеством: километры медьсодержащего камня или массивная, украшенная золотом подъёмная колонка, которая поднимала жалкую струйку воды на высоту в дварфийский рост. Может, с последними можно было что-то сделать, но броненосцев дварфы не строили, а что-то меньшее многотонные грозди таких штук и не выдержало бы.

В какой-то момент, в приступе бешенства, я всё же сделал ещё одну руну.

Но эта руна никого не привела в неописуемый, но молчаливый восторг.