Бурдар провёл ладонью над верстаком, и рядом с сердцем голема возникла фигура. Сначала пустая. Потом в ней проявились бронзовые кости, шарниры, кольца, зубчатые передачи, толстые пластины, каналы для усилия, места под руны. Она была грубее человека. Шире. Тяжелее. Почти дварф.

Потом на ней загорелись точки.

Двенадцать. Смахивает на схемку чакр в какой-то дурацкой книжке про йогу, только еще суставы до кучи помечены.

— В живом теле сила не идёт куда попало, — сказал Бурдар. — У неё есть дороги. В мёртвом их нужно сделать. Двенадцать главных узлов. Меньше — будет плохо двигаться. Больше — сожрёт работу мастеров и не даст заметной пользы. В каждый нужен кристалл.

— Сердце голема?

— Нет. Кристалл.

На верстаке появились синие огни. Обычные. Те самые, которыми освещали тоннели. Я почти разочаровался.

Бурдар усмехнулся.

— Ты слишком любишь редкое. Это болезнь в вас от Драгнура. Иногда хорошая вещь лежит под ногами так долго, что её перестают видеть.

Он взял один синий кристалл. Тот в его пальцах стал прозрачнее. Внутри вспыхивали крошечные искры и тут же исчезали.

— Кристалл не отдаёт силу. Он её ест. Медленно. И растёт. Как личинка камнежора на мягком камне. Отличие в том, что он тянет к себе еду. Поэтому рядом с ним хорошо растёт то, что тоже любит сырой жар мира. Поэтому он светится. Поэтому вы не смогли ничего с ним сделать и решили, что он бесполезен.

Бурдар взял бронзовый стилус. На воздухе появились руны. Не одна. Не десять. Сразу много. Они не висели, а становились на места, как детали механизма. Последняя руна была какая-то мерзкая. Красивая, но мерзкая. Как изысканно сделанный капкан.

— Грубой силой кристалл не заставишь отдавать, — сказал Бурдар. — Он даже не зверь. Он просто голод. Но голод можно обмануть. Показать ему такую форму, в которой отдача похожа на питание. Он будет думать, что втягивает жар в себя. А часть жара пойдёт в узел. В движение. В бронзу.

Бурдар хмыкнул и указал глазами. Я повернулся и обнаружил рядом с собой чертёж. Чертёж того, что давно крутилось в моей голове. Механический дварф. С выделенными узлами, где и какие руны гравировать.

Бурдар сказал:

— Самородный голем может ходить днями, если хорошо зародился. Потом уснёт, пока снова не напьётся силы. Твой автоматон, если мастера не испортят дело, будет жить полную кружку.

— Что?

— Ты успеешь не торопясь выпить полную кружку в Великом Чертоге. Может быть, две, если пиво или компания действительно хороши.

Да блин, а можно конкретнее? Полчаса? Час?

— Потом недели покоя. Если не сломается. Если кристаллы не треснут. Если руны не пожрут сами себя. Если бронза не поведёт. Если тот, кто им правит, не окажется дураком.