— Стоять и ходить с нами в строю, — спокойно ответил свартскардец.

На этот раз за спинами всё же прокатился тихий гул.

Свартскардец повысил голос:

— Покажете себя достойными, шестерым лучшим позже дадут хорошие щиты. Шлемы. Кирасу.

Торв рядом со мной тихо выдохнул сквозь зубы, и меня окатила волна жара, будто кто-то махнул в мою сторону опахалом над углями.

— На сколько сроков?

Это был Хар Белобород. Он тоже спросил осторожно. Но чувствовалось, как в нём кипит раздражение.

— Сначала на три срока роста толстошлемников.

Мой отец тут же спросил:

— А потом?

— Пока Свартскард ведёт войну. Всё есть в скрижали.

— То есть навсегда, — сказал отец тихо, но так, чтобы свартскардец услышал.

Свартскардец снова усмехнулся. Не зло. Скорее как мастер, которому указали на очевидное. Мол, приятно иметь с тобой дело, схватываешь на лету.

Но слова его были совсем не добрыми.

— Откажись, — спокойно сказал он. — И следующий разговор мы будем вести на языке железа и бронзы.

Он обвёл взглядом наш хирд.

— Тогда в вашей крепости станет меньше бород. И мы пришлём сюда сотню бород, которых вы будете кормить.

Небольшая пауза.

И уже без улыбки:

— Вернее, ваши вдовы.

После этого он положил ладонь на скрижаль.

— Тут всё записано.

И сделал шаг назад.

Пришедшие с ним развернулись и ушли во тьму.

Уже почти скрывшись, свартскардец остановился и повысил голос. Меня машинально потянуло шикнуть на него. Он же почти за стенами! Но потом я вспомнил, что они в почти безопасном тоннеле.

— После следующего длинного периода сна, если никто не придёт от вас, я буду знать ответ.

Он ушёл.

На стрелковых галереях вдруг послышалась возня и крики. Мы бросились наверх, не понимая, что произошло. Оказалось, Кельд Печать и Хар Белобород пытались заставить стражу выстрелить свартскардцам в спину. Но мой отец и Рун Хранящий Память запретили это делать. Тогда Кельд и Хар попытались отнять арбалеты сами. К счастью, вход на галереи был совсем рядом, и мы успели вовремя. До драки дело не дошло. Почти.

Кельд и Хар протиснулись мимо нас и ушли.

Вскоре мы собрались снова. Такое дело нельзя было решать малым кругом. Но четыреста дварфов Великий Чертог уже не вмещал, поэтому собрались в большом гродсале. То есть на пастбище. Каверна там поднималась уступами, напоминая амфитеатр, и места хватало с запасом. Возможно, поэтому туда набилось и множество дварфиек. Такого давно не было, но никому и в голову не пришло их выгнать.

Многие поверхностные люди, то есть те, что с поверхности, да и я сам поначалу, сказали бы, что общество дварфов устроено просто. Мужчины работают, воюют, сидят в советах, спорят о руде, бронзе, пиве и стенах. Мужчины заключают сделки, ведут караваны, командуют хирдами, держат щиты в проходах. Снаружи всё выглядело именно так.