Напрасно он не надел броню.

В какой-то момент я остановился, уткнувшись в спину Торва. Перед ним стоял Кельд.

Несмотря на своё состояние, весьма болезненное и вообще со всех сторон неудобное, он стоял прямо, задрав голову, и смотрел на Торва с яростью. Торв тоже смотрел на него. Потом без замаха рубанул. Я пропутил момент, когда Торв сменил кайло на топор, подобранный у убитого. Ему всегда нравились топоры.

Я даже не сразу понял, что произошло. Просто Кельд вдруг стал ниже. А его голова почему-то отскочила чуть вверх, прежде чем упасть и подкатиться прямо мне под ноги. Проследив взглядом за ней, я вдруг обнаружил, что вокруг лежит полно убитых дварфов.

В том числе мать Кельда. Судя по страшным ранам, её убило кайло Торва. Должно быть, она пыталась закрыть собой сына, когда это не удалось другим родичам. Хороший ход. Я бы скорее убил себя, чем ударил одну из почтенных дварфиек своей крепости.

Если бы такое случилось до того, как я ушёл с Гримом. Торв их просто смёл. Теперь же он стоял неподвижно. Над телом своей тётушки. Будто не решаясь к ней приблизиться. Я осмотрелся вокруг.

Я, в общем-то, странный. Поэтому все эти человеческие штучки, когда за долю секунды понимаешь по выражению лица, по тону, по тому, как на тебя посмотрели, что ты сказал что-то не то, сделал что-то не так, что ты кому-то не нравишься или сейчас начнётся скандал, это всё не про меня.

Я больше полагался на другое. Я точно знал, что делать. Я точно знал, с кем я. И я точно знал, кто против меня. Например, тот, кто пытается убить Торва. Или осуждает нас. Или стоит с топором напротив. Очень рационально. Очень удобно. Мне раньше в жизни этого сильно не хватало.

Никаких колебаний.

Кристальная ясность.

Но вот прямо сейчас, прямо сейчас меня догнал ужас. Не мой обычный, дварфийский. Не тот, который приходит в тёмном тоннеле, когда слышишь в глубине скрежет множества лап. И не тот, который накатывает перед обвалом, когда свод вдруг начинает тихо потрескивать.

Нет.

Это был какой-то очень человеческий ужас.

Он пришёл внезапно. Будто меня догнал кто-то быстрый и тяжёлый. Чувство оказалось почти физическим. Как будто мне начали гравировальной стаместочкой скрести кости. Потому что я вдруг понял, что вокруг лежат не враги. Это Медный Горн. Моя цитадель. И мы только что устроили тут бойню.

К моему удивлению, на нас не глазели с явным осуждением. В основном все были заняты примерно тем же самым, что и мы.

Родичи Белоборода и Кельда были довольно многочисленны. Лучше вооружены, богаче одеты. Возможно, Торв даже мог бы отличить их лица от остальных лиц. Я — нет. Но я, видимо, всё же был на самом близком к аутизму дварфийском конце спектра, потому что остальные вычислили их легко.