На самом деле путей много, но я выберу лишь один, который приведет к счастью.
Я знаю, с чем столкнусь, — с непониманием и неприятием со стороны отца, который всегда был мной почитаем.
Но сейчас мне плевать на его мнение. Я буду делать то, что считаю нужным, а именно — вести свою семью к счастью.
Осталось немного, лишь закрыть гештальт и расставить все точки над i.
Мы едем с Асият в то место, которое обозначил Аким. Это склад на окраине города. Эмир спит, с ним осталась Елена, которая будет приглядывать за нашим сыном.
Ильшат держится кремнем, едет куда велено, не задавая лишних вопросов. Ася нервничает, смотрит на меня встревоженно. А когда машина тормозит в тускло освещенной промзоне, шумно сглатывает.
Я крепко беру ее за руку и притягиваю к себе:
— Ничего не бойся, — говорю тихо.
Мы входим внутрь, где нас встречает Аким. Он быстро окидывает Асю взглядом и кивает ей:
— Асият. Я рад, что с вами все в порядке.
Она поднимает взгляд на меня и смотрит непонимающе.
— Это Аким, — поясняю я. — Он искал тебя тогда и разузнал все в этот раз.
Киваю мужчине.
— Он там, — Аким ведет головой, указывая на дверь. — Если буду нужен, я тут. Парочка моих ребят внутри по периметру.
Когда он уходит, Ася тихо спрашивает:
— Что ты хочешь сделать с… ним?
— Для начала получить ответы на вопросы.
Мы заходим в темное помещение. Все пространство мрачное, сырое. Это огромный пыльный и грязный склад, который Аким использует для своих дел. Максим сидит на стуле, у него связаны руки, в целом можно попробовать сбежать, но он этого не делает, знает, что не получится. Над ним светит лампа.
Максима потрепали совсем немного: лишь разбита бровь и губа.
Он смотрит на нас безэмоционально. Молчит.
— Здравствуй, Максим, — делаю шаг к нему, а Асият остается стоять в паре метров позади меня.
— Привет, Карим, — отвечает Максим устало и переводит взгляд на мою женщину. — Здравствуй, Асенька. Рад, что с тобой все хорошо.
На ее имени его голос смягчается и появляется некое подобие улыбки.
Я вижу, как Ася закрывается, несмотря на теплоту тона, внутри нее все леденеет, скукоживается от этих слов. А мне хочется разорвать себе нутро от осознания того, что произошло.
— Но тебе, конечно, было бы на руку, если бы у нее было все плохо, — хмыкаю я. — И тогда ты как принц прискакал бы на белом коне и спас ее.
— Отчего ж не спасти. Кому-то же надо было спасти, - и бровью не ведет.
— Скажи мне, Максим, нахера это все? — я стою над ним.
Возвышаюсь как гора. Сжимаю руки, потому что мне безумно хочется причинить боль мужчине напротив, размазать его тело в кровавое месиво. За то, что вмешался, за то, то лишил моего ребенка матери и заставил меня думать о том, что она мертва