Хотя разве она позволяла смотреть на себя?! Всегда сбегала. Я уже молчу о сексе, который был у нас черт знает когда. Тогда я тоже не заметил ничего необычного. Тут же усмехаюсь собственным мыслям — в последнее время наш секс был очень чувственным, и я отмечал только похоть, которая затапливала меня.
Подхожу к Асе и становлюсь за ее спиной. Не касаюсь, только дышу ей в затылок.
— Я правильно понял, что когда ты заявилась квартиру, то уже знала, что беременна?
— Да, — глухо отвечает она.
То есть подвергла моего ребенку стрессу? Да один дьявол знает, что на уме у Марианны, вдруг кинулась бы на нее?!
Но свое возмущение оставляю при себе, потому что меня интересует вопрос куда важнее:
— И развестись ты мне предлагала, когда знала, что ждешь от меня ребенка?
Ася поворачивается резко и выпаливает со слезами на глазах:
— Да! Да, знала! И развелась бы с тобой, если бы только возможно было, потому что выносить всю эту грязь и других женщин невозможно! А ребенок?! Ты подумал о нем? Что бы он сказал, когда вырос и увидел бы тебя с другой женщиной?
— Я имел права знать!
— А я имела право на уважение! — продолжает в запале, из глаз у нее сыпятся слезы.
— Все, ш-ш, — притягиваю ее к себе, но Ася отбивается, как дикая пантера. — Успокойся, детка. Никого больше нет, я же сказал тебе, помнишь? Я обещал, что только ты, — и сдержу свое слово.
— Ненавижу тебя, — выкрикивает Ася, я же прижимаю ее лицо к своей груди.
Она мнет в кулаках мою рубашку, а у меня внутри происходит взрыв из безмерного тепла, которое затапливает душу.
Охренеть! У меня будет ребенок!
Через полгода я смогу взять его в руки, прижать к себе, поцеловать каждый пальчик.
Я никогда всерьез не задумывался об отцовстве, хотя, конечно же, понимал, что это случится рано или поздно. Но то были бесполые абстракции, а здесь — моя новая реальность.
Я глажу Асият по спине, и она успокаивается, поднимает на меня красные глаза.
Злость уходит тут же. Ну как, блять, можно злиться на нее? Хрупкую, замученную. И понять ее могу — до этого я был конченым мужем. В моих силах все исправить, чем я и займусь в ближайшее время.
— Ну зачем так изводить себя? — глажу жену по щеке, стирая слезинку.
Ася отворачивает лицо:
— Это гормоны и ненависть, ничего не могу с собой поделать, — отвечает устало и выходит из кольца моих рук.
Выпускаю.
— Мне нужно на скрининг, — отвечает, отворачиваясь.
— Можно мне с тобой? — спрашиваю ее, и Асият поднимает на меня удивленные глаза.
— Зачем? — спрашивает она.
— Хочу посмотреть на своего ребенка и услышать, что скажет врач, — стараюсь говорить мягче.