Дождь заряжал ещё несколько раз, но, к счастью, уже не был затяжным. Как минимум, мы всегда успевали высохнуть, прежде чем намокнуть снова. Шли дни похода, приключений не было. Холмы сменились предгорьями. Да и саму гору Екатеринку стало видно довольно скоро. Она и стала нашим новым ориентиром.

Когда до Шилкинского завода оставался всего день пути, уже вечером ко мне подошёл фельдшер Артамонов.

— Дмитрий, — услышал я его тихий голос. — Дело к тебе есть.

Уже вечерело, и в отсветах первых костров лицо Артамонова казалось каким-то бледным, чуть ли не призрачным.

— Что-то стряслось? — спросил я.

— Пойдём-ка к дальнему костерку, — кивнул Артамонов в сторону.

Я поднялся, накинул шинель и пошёл за ним. У огня, присев на корточки, нас уже ждал Григорий. Он глянул на меня с немым вопросом: мол, что происходит-то? Я только развёл руками.

— Гриша тоже нужен? — спросил я фельдшера.

— Тоже. Слушайте сюда, ребята, дело серьёзное и ответственное. Я отъезжал из Читы к бурятским улусам, и местные мне про одно место рассказывали. Есть прямо в пещерах, что в Екатеринке, старое тунгусское капище. Говорят, там сам Дэвэлчан лежит. И будто бы в последнее время туда кто-то наведывался.

Что-то не складывалось в этой истории. Дэвэлчан был героем тунгусского нимнгакана — эпической песни, которую сказители передавали из уст в уста. Я плохо помнил её содержимое, но знал, что тунгусы своих мёртвых в пещерах не хоронили. Наоборот, умерших они оставляли в открытых гробах, которые ставили на деревянные подпорки.

— Кто наведывается? — прервав мои размышления, спросил Григорий.

— Сдаётся мне, что ваш душегуб. Он же по всему Забайкалью бродил. Если у него сообщники были, могли там встречаться или прятаться. Не помешало бы вам, казаки, это разведать.

Я переглянулся с Гришей.

— А вы вообще откуда знаете про душегуба? — спросил я осторожно. — И почему нас позвали?

— Штабс-капитан мне много чего рассказывал, — усмехнулся Артамонов. — Я с самого начала был осведомлён, но вы же знаете Алексея Алексеевича. Тайна на тайне, и в каждом рукаве свои карты.

Я кивнул. И правда, фельдшер всегда был при Алексее Алексеевиче. А потом, ближе к Чите, словно пропал куда-то. У нас не было времени размышлять над этим, своих дел было невпроворот. И казалось логичным, что штабс-капитан послал его в улусы узнавать про маньяка, пока мы ловили его в Чите.

— И что предлагаете? — спросил Григорий.

— Говорю, седлайте лошадей и отыщите капище, — просто ответил Артамонов. — Я Травину скажу, что вы в разведку пошли по моему совету. Если на капище будут какие следы большой группы людей, значит, у душегуба сообщников было много. Может, ещё чего разузнаете.