Когда Гриша вернулся, я хорошо промыл желудок оленя. Запах всё равно стоял специфический. А вот Умка улыбалась, глядя на меня, и от этой улыбки почему-то на сердце становилось теплее. Тряхнув головой, я вернулся к Буряточке. Вытащил из седельной сумки сало, нарубил его на маленькие квадратики.

Фарш без разделочной доски я бы приготовить никак не сумел. Но Грише за радость было снова проехаться, лишь бы подальше от моей готовки, медведя и чукчи. Когда он вернулся, я уже и взятого с собой лучка порубил, и срезал самое сочное мясо с оленьей голени.

Верная хутага тут бы мне никак не помогла. Пришлось взяться за два кухонных ножа, что я прикупил в Чите, но до сих пор не использовал. Процесс этот был совсем не быстрым. Мясорубки не было, а шинковать мясо до почти однородной массы — это я скажу вам, то ещё приключение. Двумя ножами сразу я рубил мясо в разных направлениях. В чём плюс фарша без мясорубки, так это в том, что получившиеся маленькие квадратики были во много раз сочнее.

Пока я был занят фаршем, Гриша снимал кожу с оставшихся частей оленя. Умка уже попросту уселась на землю рядом с хаматы. Она с интересом поглядывала на меня, и я смущался как двадцатилетний пацан от взгляда этих странных голубых глаз.

Закончив с фаршем, я перемешал его с салом, луком и порос. Затем набил этим все складочки оленьего желудка, насадил его на ветку и подвесил над костром.

Через некоторое время фаршированный желудок был уже готов. Я поднял ветку и осторожно поднёс его к хаматы. Медведь вцепился зубами в желудок и выдернул его у меня из рук вместе с веткой. Не успел я ничего сказать, как хаматы развернулся и побежал куда-то в сторону гор. Когда он скрылся в подлеске, не треснула ни одна ветка.

Я сжал и разжал кулаки. Кажется, противоядие, которое дал нам иркутский фельдшер, начало действовать. Тошнота уж точно прошла, и я уже спокойно стоял на ногах. А может, дело было в гуранском чае.

— Удачная ночь, Григорий, — усмехнулся я. — Душегуба порешили, мяса добыли. Понесли оленя к нам?

— Да пора бы уже. Скоро светать будет.

Я вернул Умке мешочек. Там ещё оставалось прилично рыбной муки. Девушка зачерпнула немного пальцами, отправила в рот. Гриша закашлял, поторапливая меня.

— Мы ещё встретимся? — вдруг спросил я.

Сам от себя не ожидал.

— Дурной, я за тобой пойду, — ничуть не смутившись, ответила девушка. — Духи на тебя точно указали. Они говорят, ты меня к моему мужу приведёшь.

Я посмотрел на Григория, но тот был слишком занят складыванием оленьего мяса в мешки. Тогда я снова повернулся к девушке. Лес наконец наполнился шумом зверья и птиц. Видать, его обитатели слишком боялись приближаться к поляне, пока на ней творилось колдовство.