Немного отдохнув, мы с Гришей отправились к нашему конному заводу. Там встретили старого казака Игната Васильевича.

В обоих его ушах были серьги, которые он так и не снял, когда обзавёлся детьми. Впрочем, казацкая традиция в отношении его уже не соблюдалась. Родителей Игнат Васильевич давно схоронил, а лошадок охранял со звериной яростью.

Старшие берегли старика не из-за серёг, а потому что был человеком умелым. И, что важнее всего, кони его любили как родного: мог объездить даже захваченную у местных лошадку.

Увидев нас, старик заулыбался. Несколько его передних зубов заметно отличались цветом от остальных.

— Ну что, молодцы. За заменой пришли? — ласково спросил он.

Григорий кивнул, потом виновато опустил голову. Я ответил:

— Верно, Игнат Васильевич.

— Ну, своих-то вы в завод не завели, — сказал старик.

Теперь уж мы с Гришкой кивнули синхронно. Казак сам себя собирает в поход, сам покупает себе лошадь. В завод уводят запасных, но запасные — не общественные. Мы с Григорием могли позволить себе только по одной лошади, на которых и приехали. Так что сейчас оставалось надеяться на милость штабс-капитана.

— Ну-с, начальство за вас похлопотало, — снова улыбнулся Игнат Васильевич. — Так что будьте покойны, выделим. Может хотите сами выбрать?

— А можно? — загорелись глаза у Григория, прям как у ребёнка.

— Нет, конечно, ха-ха-ха! — рассмеялся коварный старикан.

Мы с Гришкой переглянулись. Игнат Васильевич ещё пару секунд громко смеялся, потом вытер слезу, покачал головой.

— Да не смотри ты на меня как на волка, казак! Я так, шуткую малёха. Но ты всё равно расскажи, Гришутка, какого коня бы хотел.

— Как у фельдшера нашего, — осклабился Григорий. — Высоченного коня. Орловской породы.

— Орловского рысака он в Чите сдаст, — покачал седой головой Игнат Васильевич. — Иначе дураком будет. Померзнет его лошадка дальше по Амуру.

Я сразу вспомнил слова шаманки Гэрэл. О том, что от холода на Амуре многие из наших погибнут. Тряхнув головой, постарался прогнать ненужные мысли. Чего зря бояться, если мы даже до Шилки ещё не дошли?

Вместо этого я прислушался к разговору Григория и Игната Васильевича. Сам-то я ни черта в лошадях и их породах не разбирался. Но казаку в таком стыдно признаваться, так что лучше было мотать на ус.

Григорий подошёл к высокой красивой лошади. Она была тёмно-серой, мощной и горделивой. Таких на весь табун едва ли набралось бы и полдюжины. Все прочие были куда ниже, массивнее и, казалось, сильнее покрыты шерстью. Гришка погладил высокую лошадь — в холке она была около ста семидесяти сантиметров, не меньше.