Вечером мы уже добрались до бурятской стоянки. Как и обещала удаган, нас не только пропустили, но и позволили заночевать.

Зайдя в гости к местному старосте — шуленгу, мы поведали ему о том, что убили много тунгусов. Многие казаки даже умудрилась продать бурятам снятые с мойогиров трофеи. Особенно всякие побрякушки, которые интересны только местным, а в Чите такого добра никому даром не нужно. Гриша добытым золотом особо не светил — хотел потом уже в городе отнести скупщику. А я по идее мог продать костяной ножик, но в последний момент передумал — слишком уж красивый сувенир, пускай пока остается при мне.

И как будто шестое чувство подсказывало мне, что ножик этот на самом деле не простой. Есть в нем некая тайна и, возможно, некая сила, мне пока неизвестная. Хорошо было бы встретить Гэрэл и показать ей этот нож, но шаманки почему-то нигде не было видно.

Злоупотреблять гостеприимством и бродить по чужой стоянке не хотелось. Так что мы перекусили очередной порцией ячки — на этот раз с той же тыквой, что Игнат Васильевич давал лошадям. Оно и понятно, кухня-то одна.

И отправились рыть могилу для Митьки.

Выкопали в полтора аршина яму, расстелили на дне митькину шинель. Самого покойничка уложили головой на запад, подложив под затылок папаху, да поправили на нём одежду. Чтобы к Христу в лучшем виде пришёл. Гришка положил Митьке на грудь шашку, которую парнишка так и не успел обнажить в бою.

Урядник Гаврила Семёнович громко прочитал «Отче наш», а потом мы вместе нараспев затянули Трисвятое:

— Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас…

После этого, мы с Гришей, поцеловали мертвеца в лоб. Гришка вроде ещё и шепнул что-то вроде «Прости, что не сберёг».

Дали из нескольких ружей прощальный залп в воздух, закопали тело и поставили сверху простой деревянный крест.

Никому не хотелось разговаривать. Мы просто сидели на земле, у могилы. Наш кашевар, Павел Ильич, достал какой-то дрянной водки и разлил её по чаркам. Выпили, не чокаясь, и потом также молча отправились спать.

Утром попрощались с бурятами. Как и предполагал, они вернули наши седла и сбрую. Мы быстро оседлали Буряточку и Монголика.

Сами буряты уже тоже начинали собирать юрты, чтобы двигаться дальше. Наши с ними пути разошлись, и я так и не смог больше увидеться с удаган.

Как назло, небо с самого утра начали затягивать тяжёлые тучи. Я вздохнул, задрав голову: ведь сколько дней не было ни облачка! А к обеду мы добрались до бурной Селенги.

Селенга — широкая и быстрая река, опасная для переправы даже в спокойную погоду. Но стоило нам подойти к берегу и отправить парочку казаков искать брод, как в воду ударила молния. Потом другая, метрах в ста. Затем раздался тяжёлый раскат грома — и полил дождь.