— Что-то уж бурятские блюда слишком хорошо работают, — сказал он. — Если даже нам этот секрет поведали и Дмитрий наших сразу же на ноги поднял… то и местный может знать.

— Так что нога у него уже могла и зажить, — кивнул Алексей Алексеевич. — Молодцы, казаки. Задача у вас простая. Гулять, за барышнями ухаживать и по сторонам глядеть, но так, чтобы никто не заметил.

Он опрокинул в себя вторую рюмку, на этот раз не закусывая. После чего отправился к соседнему столу, где о чём-то тихо болтал пожилой офицер и юная девушка. Григорий посмотрел на закуски, сделал себе бутерброд с икрой. Налил в бокал шампанского, чуть пригубил, сморщился.

— Кислятина какая.

— Вещь зато дорогая, — улыбнулся я.

Последовав примеру Григория, я тоже налил шампанского. Есть совсем не хотелось, но я всё-таки взял тонкий ломоть речной рыбы. Она была почти безвкусной, и я немного расстроился. Зато шампанское мне понравилось, хоть я никогда и не был поклонником алкоголя. Но выделяться нельзя. Мы с Гришей решили разделиться. Казак приметил у самого входа нервную девицу, судя по всему, в сопровождении матери. Я на женщин не заглядывался — в конце концов, я был счастливо женат всю свою прошлую жизнь. Не тянуло меня на любовные подвиги.

Воспоминание о Танюхе неприятно обожгло голову, и я снова отпил из бокала. Не помогло. Тогда я решил заняться делом. Среди присутствующих было немало офицеров и даже пара казаков. Один из них только что вошел в дом и сразу направился к генерал-губернатору. Я решил, что это и мог быть Травин. Высокий, красивый, широкоплечий — выправка и атлетичность угадывались сразу. Когда же я заметил, что сотник едва заметно прихрамывает, мне захотелось допить шампанское залпом.

Но делать выводы было рано. Я подошёл к соседнему столу, якобы чтобы оглядеть закуски, а сам тайком посматривал на сотника и Муравьёва. Общались они как закадычные друзья. Увлеченный этим, я не заметил, как ко мне подошёл мужчина лет шестидесяти.

— Позвольте поинтересоваться, — услышал я рядом сипловатый голос.

Я повернулся. Передо мной стоял немолодой человек, одетый по светской моде. Фрак, жилет, панталоны, шейный платок. Никаких орденов, крестов, только пара золотых перстней на руках. А ещё от мужчины пахло какой-то то ли настойкой, то ли водой — с очень отчетливым пихтовым ароматом. Будто под сорочкой ветку носил.

— Разумеется… — мне пришлось обратиться к воспоминаниям Димы. — Ваше благородие.

Я предположил, что князей и графов, к которым нужно обращаться «ваше сиятельство», в Чите быть не могло. А барон мою промашку, скорее всего, простил бы.