У меня в руках снова оказалась рюмка.

— Сами откуда?

— С Байкала, — сказал я.

— Мы все с Байкала, Дмитрий. Ты подробнее рассказывай.

— Под Верхнеудинском станица наша, — ответил я. — Южнее Верхнеудинска, между у чёрта на куличках и Тарбагатаем. Приписаны к Верхнеудинскому полку, но станица наша на отшибе.

— О, не бывал ещё у вас. Ну что, давай за поход! Чтобы живыми добрались.

Я покачал головой, с сомнением глядя на водку. Мне вообще не хотелось пить, она была слишком крепкой.

— Давай, казак, ну с кем мне тут ещё выпить? Сотник притащил, неизвестно зачем. Стой тут, стены подпирай. Хоть выпить, чтобы со скуки не помереть, — настаивал Иван.

Я оглядел зал. Григорий уже готов был пуститься в пляс с нервной барышней. Я поблагодарил Господа за то, что генерал-губернатор не позвал музыкантов.

Травин о чём-то болтал с непримечательной женщиной лет сорока. Крытин куда-то запропастился, что мне совсем не понравилось. Муравьёв и Алексей Алексеевич теперь стояли вместе с другими офицерами, которых я приметил раньше. Они что-то оживлённо обсуждали. Штабс-капитан поймал мой взгляд, быстро оглядел и меня, и водку, и казака. А потом едва заметно кивнул. Я повернулся к своему новому знакомому.

— Да, такая же беда, — сказал я.

Точнее, я чуть не ляпнул «такая же фигня». Проклятая водка уже ударила в голову. А я и не думал, что главным моим врагом сегодня будет не таинственный убийца, а чёртова водка! Если охмелею, точно подставлю Алексея Алексеевича и сорву всю операцию.

Но у казака можно было узнать что-то о Травине. Так что мы снова выпили. Я не забыл закусить. Иван как будто всё это время пил воду. Даже не морщился.

— Вот теперь хорошо, — улыбнулся он. — Вот теперь согрелся.

— Как наш сотник-то? — спросил я, стараясь не дать алкоголю затуманить разум.

Взял себе бутерброд, правда, жирная рыба осталась на другом столике. Я обернулся, размышляя над тем, смогу ли добраться до неё спокойным шагом или меня уже поведёт в сторону.

— Пошли к тому столу, — предложил я казаку. — Там рыбка хороша больно.

— Ну, а чего не пойти? — усмехнулся казак.

Но мы не успели даже и шагу ступить. Двери зала распахнулись, и внутрь вбежал человек в форме подпоручика. Он почти сразу же подскочил к генерал-губернатору и начал шептать ему что-то на ухо. В зале воцарилось тяжёлое молчание. Муравьёв выслушал подпоручика, сжал губы и даже чуточку побледнел. Затем торопливо извинился перед присутствующими и вышел.

Я поглядел на Алексея Алексеевича. По его серьёзному и задумчивому взгляду стало понятно: случилось что-то очень плохое.