— Ваше высокоблагородие, — ощерился он, протягивая руку к деньгам. — Чего изволите узнать, ваше высокоблагородие?

Мне сразу же стало противно от заискивающего голоса и подобострастной манеры горожанина. Алексей Алексеевич отдал рубль мужчине и коротко спросил:

— Трупы находили?

— Не находили, ваше высокоблагородие, вообще ничего не находили. Наоборот, токмо теряли.

— Ближе к делу, — устало произнёс Алексей Алексеевич.

Что-то было не так. Я огляделся по сторонам, и по спине пробежал холодок. Мне показалось, что несколько человек направились к нам как раз с той стороны улицы, откуда пришли и мы.

— Говорю же, токмо теряли, ваше высокоблагородие…

Гришка не выдержал. Он шагнул вперёд, схватил горожанина за грудки и приподнял над землёй.

— Кого теряли, юродивый⁈ — зарычал он. Но мужчина только рассмеялся.

— Трупики ваши, дурачки! — неожиданно громко крикнул он, и в темноте блеснул нож.

Но Гришка — парень не промах. Я прекрасно понимал, что он справится, поэтому выхватил револьвер и развернулся в сторону проулка. Оттуда уже выходила группа из пяти-шести мужчин. Все они были одеты в какие-то обноски, и я не мог понять, кто передо мной: ремесленники, крестьяне или просто батраки. У каждого в руках виднелись дубинки или палки. Я нацелил револьвер на ближайшего.

В это время Гриша отбросил горожанина обратно к стене питейного дома. Тот рухнул, проломив пару досок в завалинке, а затем с трудом поднялся на ноги. Ножа у него уже не было — оружие перекочевало в руку казака. Алексей Алексеевич вышел вперёд, но руку держал не на кобуре, а на рукояти шашки.

— Кто вам заплатил? — спросил он.

— Чего стоите? — рыкнул информатор оборванцам. — Они не станут стрелять! Шум привлечёт патрули!

Мужчины с палками сделали пару неуверенных шагов вперёд. Я глянул на Алексея Алексеевича. Тот лишь пожал плечами:

— Ну, вообще-то да. Было бы хорошо не шуметь.

— Мы мужичьё и шашечками порубить можем, — усмехнулся Григорий и метнул нож в стену.

Он не целился в горожанина, но тот всё равно взвизгнул и, прикрыв голову руками, повалился на землю. Мужики с дубинками перешли в наступление, как только я убрал револьвер. Рубить их мне было по-хорошему жалко, но я выхватил шашку и рассёк дубинку первого напавшего на меня человека вместе с кистью. Тот страшно закричал, а Алексей Алексеевич грустно выругался.

— Ну, хотели же тихо…

Я пожал плечами и снова вытащил револьвер.

— Мы уже нашумели. Бегите, — бросил я.

Противники быстро сообразили что к чему и бросились наутёк. Я посмотрел на штабс-капитана.

— А что? Мы казаки, а не опричники.